CloudWatcher - Семинары http://www.cloudwatcher.ru/seminar/ Семинары клуба CloudWatcher - Семинары http://www.cloudwatcher.ru/pix/cwlogo.png http://www.cloudwatcher.ru/seminar/ 200 42 CloudWatcher - Семинары RU Thu, 22 Jun 2017 23:21:22 +0300 Thu, 22 Jun 2017 23:21:22 +0300 FT Лекция «Как выбрать систему управления задачами для своего проекта». http://www.cloudwatcher.ru/seminar/83/ 20 ноября 2013 года (среда) 19:30 – 22:00 Ул. Образцова, д. 14 Вход свободный <br> Лаборатория социальных инноваций «Клаудвочер» при поддержке Департамента культуры г. Москвы продолжает программу поддержки социально-значимых проектов «Добростарт» <br> Мы приглашаем вас на лекцию «Как выбрать систему управления задачами для своего проекта», которую проведет Денис Донченко – менеджер отдела по развитию бизнеса компании «1С-Битрикс». <br> На лекции будут рассмотрены следующие темы: - Что такое «Социальный интранет» - Десять причин замедленного развития корпоративных социальных сетей - О чём почти не думают на первых шагах к социальному интранету - Легкое управление задачами на примере системы «1С-Битрикс» <br> Приносите угощения к чаю! <br> Участие бесплатное, требуется предварительная регистрация по ссылке: http://tinyurl.com/dobrostart2 <br> <br> Подробности: http://cloudwatcher.ru/ http://vk.com/dobrostart2 https://www.facebook.com/events/1433203720235644 Контактная информация: maria.khromtsova@gmail.com + 7 926 093 89 67 Мария <p><span><em>Лаборатория социальных инноваций &laquo;Клаудвочер&raquo; при поддержке Департамента культуры г. Москвы продолжает программу поддержки социально-значимых проектов &laquo;Добростарт&raquo;</em></span></p> <p>&nbsp;</p> <p><span>Мы приглашаем вас на лекцию <strong>&laquo;Как выбрать систему управления задачами для своего проекта&raquo;, </strong>которую проведет Денис Донченко &ndash; менеджер отдела по развитию бизнеса компании &laquo;1С-Битрикс&raquo;.&nbsp;</span></p> <p>&nbsp;</p> <p><span><strong>На лекции будут рассмотрены следующие темы:</strong></span></p> <p><span>&nbsp;- &nbsp;Что такое &laquo;Социальный интранет&raquo;</span></p> <p><span>&nbsp;- Десять причин замедленного развития корпоративных социальных сетей</span></p> <p><span>&nbsp;- О чём почти не думают на первых шагах к социальному интранету</span></p> <p><span>&nbsp;- Легкое управление задачами на примере системы &laquo;1С-Битрикс&raquo;</span></p> <p><span>Приносите угощения к чаю!&nbsp;</span></p> <p><span>Участие бесплатное, требуется предварительная регистрация по ссылке: <a href="http://tinyurl.com/dobrostart2"><span>http://tinyurl.com/dobrostart2</span></a></span></p> <p><span><br /> Подробности:&nbsp;<br /> <a href="http://vk.com/away.php?to=http%253a%252f%252fcloudwatcher.ru%252f"><span>http://cloudwatcher.ru/</span></a></span><span><br /> <a href="http://vk.com/dobrostart2"><span>http://vk.com/dobrostart2</span></a></span></p> <p><span><a href="https://www.facebook.com/events/1433203720235644">https://www.facebook.com/events/1433203720235644</a></span></p> <p><span><br /> Контактная информация:&nbsp;maria.khromtsova@gmail.com + 7 926 093 89 67 Мария</span></p> Wed, 20 Nov 2013 19:30:00 +0400 http://www.cloudwatcher.ru/seminar/83/ Развитие инфраструктуры поддержки социального предпринимательства в России http://www.cloudwatcher.ru/seminar/82/ 28 июня, впервые в России отмечается Международный день социального бизнеса. Лаборатория социальных инноваций Cloudwatcher выступила одним из инициаторов проведения праздника в России и в рамках Клуба «Экономика заслуг» провела дискуссию: «Развитие инфраструктуры поддержки социального предпринимательства в России». В мероприятии приняло участие более 60 гостей, в числе которых – социальные предприниматели, представители коммерческих организаций, НКО, СМИ и др. </br> </br> Модератором дискуссии выступил Иван Бирюков, заведующий лабораторией «Социальный бизнес и корпоративная социальная ответственность» Финансового университета при Правительстве Российской Федерации. </br> </br> В ходе заседания были представлены успешные кейсы социально-предпринимательских инициатив в рамках проекта «Территориальный Банк заслуг». Людмила Оробец, директор проекта, рассказала об эко-проекте «Зеленый Блокнот», который обеспечивает работой социально незащищенных жителей микрорайона Щербинка, среди которых многодетные семьи и пенсионеры. Михаил Качалкин, начальник отдела по работе с предпринимательскими объединениями Сбербанка России, предложил рассмотреть возможность реализации этих блокнотов и других продуктов социальных предпринимателей с использованием ресурсов Сбербанка. При этом он подчеркнул, что готов распространять подобные товары без наценки банка. </br> </br> Анна Седых, социальный предприниматель и активист микрорайона Щербинка, представила проект «Школа консьержей», призванный решить насущную проблему жителей многоквартирных домов, связанную с отсутствием квалифицированных консьержей. Вице-президент, руководитель комитета по социальному предпринимательству ОПОРЫ РОССИИ, Николай Николаев, отметил этот проект, и предложил тиражировать опыт через программу ОПОРА РОСИИ «Территория бизнеса – территория жизни». </br> </br> В свою очередь, Лаборатория Cloudwatcher представила собственный уникальный проект в области социально-предпринимательской кооперации – Социальный Союз, который призван стать инфраструктурой для развития социального предпринимательства в России, объединит на своей площадке корпорации, государство, НКО, малый и средний бизнес, а также социально-ответственных граждан и благотворителей. </br> </br>«До этого момента социальная активность бизнеса была лишь дополнительным налогом. Задача Социального Союза - сделать это налог конкурентным преимуществом, - сказал Руслан Абдикеев, стратегический директор Лаборатории социальных инноваций Cloudwatcher. – Сегодня мы видим множество интересных примеров социального предпринимательства. Самое время объединить усилия всех «стейкхолдеров» и Социальный Союз способен это сделать». </br> </br> </br><a href="userfiles/TBZ_green_bloknot.pdf">ПРЕЗЕНТАЦИЯ проекта «Зеленый блокнот» </a> </br> </br> </br><a href="userfiles/TBZ_shcool.pdf">ПРЕЗЕНТАЦИЯ проекта «Школа Консьержей» </a> </br> </br> </br><a href="userfiles/ uralsib.pdf">ПРЕЗЕНТАЦИЯ долгосрочной программы по поддержке и развитию социального предпринимательства </a> </br> </br></br>Страница Экономики Заслуг в социальных сетях:</b> </br><a href="http://vk.com/economica_zaslug" target="_blank">Вконтакте</a> </br><a href="https://www.facebook.com/economyofmerits" target="_blank">Facebook</a> </br><a href="https://twitter.com/economyofmerits" target="_blank">Twitter</a> </br> </br> Thu, 27 Jun 2013 00:00:00 +0400 http://www.cloudwatcher.ru/seminar/82/ Можно ли зарабатывать на социальных проектах? http://www.cloudwatcher.ru/seminar/81/ 25 апреля в рамках еженедельных встреч клуба «Экономика заслуг» в Лаборатории социальных инноваций Cloudwatcher состоялась дискуссия на тему «Можно ли зарабатывать на социальных проектах?» О социальном предпринимательстве в последнее время ведётся много толков и разговоров. Что это такое, как это сочетается с деятельностью бизнеса и НКО, и есть ли у этого явления будущее – эти вопросы обсуждались на встрече Клуба, посвященной социальным проектам. От экспертного и научного сообщества выступил Иван Владимирович Бирюков, который рассказал, что социальное предпринимательство – это новая форма бизнеса, когда миссия компании заключается в решении или смягчении насущной социальной проблемы. Принято считать, что решение социальных проблем – удел государства и некоммерческого сектора, но в последнее время всё чаще бизнес пытается помогать: создавать предприятия, где вся прибыль идёт на поддержку работы самого предприятия. Интересен опыт, например, Danone в Бангладеш, когда компания открыла завод по производству дешевых и полезных для здоровья йогуртов, ставший площадкой для образования новых рабочих мест, а также центром, вокруг которого начали развиваться малые предприятия по доставке йогуртов по стране. Это позволило достичь синергетического эффекта решающего несколько социальных проблем: недостаток полезных веществ в пище детей региона, проблемы безработицы и повышение деловой активности населения. Отвечая на заявленный вопрос дискуссии, эксперт уверен, что зарабатывать на социальных проектах можно, так как именно это даёт устойчивость проекту и независимость от донорских средств. Виталий Юрьевич Мельников, Заместитель директора департамента развития малого и среднего предпринимательства и конкуренции Министерства экономического развития РФ, представил позицию государства. На данный момент единственный документ, определяющий положение социального предпринимателя на государственном уровне – приказ Минэкономразвития №223. Два года назад Министерство обратило внимание на социальное предпринимательство и пытается принять необходимые меры по его поддержке: выделяются субсидии, обсуждаются условия послаблений, организуются центры инноваций социальной сферы. Информацию по многим программам поддержки малого и среднего бизнеса, к которому безусловно относится социальное предпринимательство, и на которые ссылался господин Мельников в своих комментариях собраны на сайте smb.gov.ru. Практиков представлял Владимир Фёдорович Дружинин, генеральный директор проекта Хелпер.ру – бесплатного Интернет-сервиса по поиску помощников для решения повседневных задач. По его мнению, социальным является предприятие, которое работает с людьми и помогает им своей повседневной деятельностью – на этом строится и его проект. Своим видением поделился Расим Арифович Исмаилов, исполнительный директор компании «Деньги напрокат»: задача социального предпринимательства работа внутри компании – достойное отношение к сотрудникам (белая заработная плата, подписание трудового договора, предоставление полного социального обеспечения). Также важно хорошее отношение к своим потребителям (например, с недавнего времени часть отделений стала работать 24 часа). Эта политика позволила «Деньгам напрокат» за два года на рынке стать крупнейшей микрофинансовой компанией в России, имеющей 276 отделений по стране. Расим Арифович уверен, что именно забота о сотрудниках и клиентах и есть основная задача социального бизнеса. Среди гостей также было немало вопросов, так как каждый участник представлял свою область, причастную к социальному предпринимательству. Исмаилова спросили о его реакции на негативные слухи в обществе об обманах микрофинансистов, которые только обирают людей. Расим Арифович убедил всех, что система, напротив, стремится помочь. Лично он всячески призывает всех своих клиентов общаться и пытаться найти решения в случаях невозможности выплаты займа или новых сложностей. Бороться же с общим отношением Расим Арифович предпочитает не пустыми разговорами, а делом, заслуживающих всевозможные похвалы от сотрудников и клиентов. Много вопросов было адресовано Мельникову например, уточняли, почему приказ затрагивает только узкую категорию социально-предпринимательского сектора. Виталий Юрьевич отметил, что государственная программа поддержки малого и среднего предпринимательства сейчас помогает в первую очередь приоритетным группам предпринимателей, и постоянно продолжается работа его по усовершенствованию, и Министерство открыто к предложениям. </br> </br> <b>Эксперты дискуссии:</b> </br><b>Бирюков Иван Владимирович<b>, заведующий лабораторией социального бизнеса и корпоративной социальной ответственности Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, член Экспертного совета по вопросам развития социального предпринимательства комитета по экономической политике, инновационному развитию и предпринимательства Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. </br><b>Мельников Виталий Юрьевич<b>, заместитель директора департамента развития малого и среднего предпринимательства и конкуренции Министерства экономического развития РФ (http://www.economy.gov.ru/). </br><b>Исмаилов Расим Арифович<b>, исполнительный директор ЗАО «Кредитный Союз» (Компания «Деньги напрокат» http://money-rent.ru). </br><b>Дружинин Владимир Фёдорович<b>, генеральный директор Helper.ru (http://www.helper.ru/). </br> <b>Страница Экономики Заслуг в социальных сетях:</b> </br><a href="http://vk.com/economica_zaslug" target="_blank">Вконтакте</a> </br><a href="https://www.facebook.com/economyofmerits" target="_blank">Facebook</a> </br><a href="https://twitter.com/economyofmerits" target="_blank">Twitter</a> Thu, 25 Apr 2013 00:00:00 +0400 http://www.cloudwatcher.ru/seminar/81/ Основания блага: польза, моральный закон или добродетель? http://www.cloudwatcher.ru/seminar/80/ Два главных проекта модерновой этики, утилитаризм и кантианская концепция, оказались в кризисе сразу после своего появления. Предтечи экзистенциализма в XIX веке, в частности Ницше, подвергли их всесторонней критике. Ситуация еще более осложнилась за последнее столетие: можно ли сегодня дать ответ на вопрос, что такое хорошо, а что такое плохо? Виталий Куренной, философ и культуролог, профессор НИУ ВШЭ расскажет об этих коллизиях и их возможных решениях. </br> </br> </br> <b>Страница Экономики Заслуг в социальных сетях:</b> </br><a href="http://vk.com/economica_zaslug" target="_blank">Вконтакте</a> </br><a href="https://www.facebook.com/economyofmerits" target="_blank">Facebook</a> </br><a href="https://twitter.com/economyofmerits" target="_blank">Twitter</a> </br> </br> Thu, 18 Apr 2013 19:30:00 +0400 http://www.cloudwatcher.ru/seminar/80/ Временный перерыв работы Клуба "Экономика заслуг" http://www.cloudwatcher.ru/seminar/77/ <b>Друзья!</b> </br>На интеллектуальной площадке Клуб "Экономика заслуг" наступил вынужденный, но временный перерыв. Для вас готовятся новые интересные темы и обсуждения с самыми разными спикерами. Команда Клуба также очень хочет узнать ваше мнение о том, что вы хотите услышать на семинарах, какой вопрос поднять, какую тему затронуть, какого спикера хотели бы увидеть. </br> </br>Наши открытые семинары продолжат свою работу в ближайшее время! А пока – предлагайте ваши идеи и сообщайте о своих пожеланиях Клубу по адресу: asv@cw.ru <b>Страница Экономики Заслуг в социальных сетях:</b> </br><a href="http://vk.com/economica_zaslug" target="_blank">Вконтакте</a> </br><a href="https://www.facebook.com/economyofmerits" target="_blank">Facebook</a> </br><a href="https://twitter.com/economyofmerits" target="_blank">Twitter</a> Thu, 11 Apr 2013 00:00:00 +0400 http://www.cloudwatcher.ru/seminar/77/ Новые СМИ: для общества или для власти? http://www.cloudwatcher.ru/seminar/79/ Павел Пряников начал встречу с рассказа о современном состоянии Интернета в России и мире. По самым радужным данным у нас доступ имеет только половина населения в то время, как Исландия почти полностью покрыта сетью и даже написала с её помощью свою Конституцию. Получается, что все Новые СМИ сейчас борются за весьма небольшую в масштабах страны группу людей. Раньше было принято считать, что основная аудитория Интернета – это молодежь. Но многие данные сейчас показывают, что это аудитория тридцатилетних и старше. В отличие от молодого поколения коротких текстов, это люди, которые могут и любят читать большие тексты. Интернет – это неизбежность, которая дала нам много новых возможностей. Среди них важную роль занимает краудфайдинг. Им сейчас нельзя решить все проблемы, но это прорыв и новые возможности. Сейчас у СМИ и общества есть уникальные возможности. Есть технологии, которые позволяю нам рассказывать о том, что мы делаем. Есть методы завоевания доверия людей. Есть, конечно, масса примеров непрофессионализма, есть вопросы относительно роли блоггеров в этой системе, но факт того, что СМИ меняются и влияют на общество очевиден. </br> </br> </br> <b>Страница Экономики Заслуг в социальных сетях:</b> </br><a href="http://vk.com/economica_zaslug" target="_blank">Вконтакте</a> </br><a href="https://www.facebook.com/economyofmerits" target="_blank">Facebook</a> </br><a href="https://twitter.com/economyofmerits" target="_blank">Twitter</a> </br> </br> <p><em>&nbsp;"Интернет в России по сравнению, скажем так, с &laquo;первым&raquo; миром находится, ну я бы не сказал, что в зачаточном состоянии, но, наверное, мы отстаем лет на 8-10 в первую очередь от США и Юго-Восточной Азии. При этом стоит понимать, что в Западной Европе другое устройство Интернета. И именно по другой причине, потому что в Западной Европе до сих пор сильны бумажные СМИ. ".</em></p> <p>===</p> <p align="center"><strong>Клаудвочер 050413_STE-001</strong></p> <p>&nbsp;</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; Я рада всех приветствовать. Меня зовут Вероника. Я менеджер проекта &laquo;Клуб &laquo;Экономика заслуг&raquo;. И на данный момент исполняю обязанности ведущей Клуба, в связи с вынужденным отсутствием Полины, которую, я думаю, все из вас знают. Сегодня мы продолжаем, и сегодня у нас новая тема. Я рада представить вам Павла Пряникова, который сегодня пришел к нам. Это создатель блога &laquo;Толкователь&raquo;. Я думаю, что многие из вас пришли как раз ради него, и знают, что это за проект. Я думаю, Павел сейчас расскажет об этом подробнее. И тема, которая сегодня у нас была заявлена &ndash; это &laquo;Новые СМИ: для общества или для власти?&raquo; Я представляю Павла и передаю ему слово. Спасибо.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Здравствуйте, спасибо за представление. Хотелось только добавить, что не только блог &laquo;Толкователь&raquo;, а был главным редактором сайта &laquo;РИА Новости&raquo;, главный редактор &laquo;Свободной прессы&raquo;, заместитель главного редактора &laquo;Русской жизни&raquo;, заместителем главного редактора &laquo;BFM.ru&raquo;. И сейчас вот начал новый проект. Я думаю, что мы в конце апреля объявим о новом оnline-СМИ, в котором я тоже главный редактор, запустимся. Будет очень интересный проект, я думаю. Мы, сидя на кухне, уже начали этот разговор такой в узком кругу. И я, наверное, начну с середины этого разговора. Вкратце расскажу, что из себя представляет в России Интернет, с технической точки зрения. Это такое начало разговора, потому что все говорят о том, что Интернет &ndash; это будущее, никуда нам без него не деться. И Интернет шагает по России семимильными шагами, и вроде цифры статистики об этом говорят, но цифры, как всегда, лукавые. Что из себя представляет российский Интернет? Это два кабеля, идущих из Западной Европы: из Финляндии и Германии. Они расходятся в европейской части России такими ветвями с относительно конкурентными, скажем так, субподрядчиками в виде провайдеров. И чем дальше на восток, тем меньше конкуренции. Остается только кабель РЖД и &laquo;Ростелекома&raquo;. Кабель РЖД идет вдоль железных дорог, и &laquo;Ростелеком&raquo; это почти дублирует. Интернет слабый и дорогой. На Дальнем Востоке, например, в Хабаровском крае до сих пор стоимость Интернета, к примеру, ежемесячная абонентская плата составляет до 2&nbsp;000 рублей в месяц, притом, что люди получаются зарплату в 10-12 тысяч рублей. То есть это составляет пятую часть семейного бюджета. При этом Интернет медленный. Ну вот на Камчатке &ndash; мне сказали цифру &ndash; 1 мегабайт стоит рубль. И опытные люди отключают картинки, звук, YouTube, чтобы хоть просто что-то прочитать. То есть Интернет в России по сравнению, скажем так, с &laquo;первым&raquo; миром находится, ну я бы не сказал, что в зачаточном состоянии, но, наверное, мы отстаем лет на 8-10 в первую очередь от США и Юго-Восточной Азии. При этом стоит понимать, что в Западной Европе другое устройство Интернета. И именно по другой причине, потому что в Западной Европе до сих пор сильны бумажные СМИ. Это мы переходим ко второй части. Бумажные СМИ &ndash; это основа рынка медиа в Европе. К примеру, в Германии самое маленькое количество блогеров на душу населения &ndash; я здесь недавно прочитал &ndash; из всех развитых стран. И прочитал объяснение этому факту. Дело в том, что в Германии очень сильное СМИ, которому люди доверяют. И люди искренне верят, что они могут найти то СМИ, которому они могут доверять. Они могут найти форум, могут найти площадку для комментариев под какими-то статьями. И их увидят и услышат. И нет потребности заводить блог. Юго-Восточная Азия и Америка представляет из себя полную противоположность. Люди действительно уходят в оnline. Правда, в Европе есть одно исключение &ndash; это Исландия, страна с самым высоким уровнем интернетизации, 99%. То есть получается, старики, инвалиды и, наверное, уже грудные дети&hellip; Я уже не знаю, кто входит в 1% тех, кто этим не пользуется. По-моему, у них даже и в тюрьме разрешен Интернет. Америка и Юго-Восточная Азия, конечно, идут по пути, похожему на российский, или скорее Россия идет по их пути. Это сосуществование двух видов медиа: бумажных медиа и Интернета. Есть еще, конечно, интересный пример, о котором мы мало знаем, и в России мало знают &ndash; это африканский Интернет. И в этом ничего стыдного нет. Многие регионы России по уровню развитию, по душевому доходу находятся сейчас на уровне многих африканских стран. Я вот специально не поленился, посмотрел перед лекцией: ВВП на душу населения в Кении составляет 2&nbsp;450 долларов. И валовый региональный продукт в Ивановской области &ndash; это 79&nbsp;000 рублей, это 2,5 тысячи долларов. То есть уровень жизни в Ивановской области и в Кении одинаков. В Африке развивается свой вид медиа &ndash; это высокая доля мобильного Интернета &ndash; больше 50%: Нигерия, Лесото, Свазиленд. Ну, от 40 до 60% &ndash; это вообще хороший показатель. Чем выше доля пользования мобильным Интернетом через мобильный телефон, тем хуже показатели страны по уровню развития. В Европе, например, эта доля &ndash; я сейчас могу ошибаться &ndash; но в большинстве стран составляет около 20%. У нас сейчас тоже стала резко расти доля мобильного Интернета. Так вот Африка &ndash; это мобильный Интернет, это бумажные медиа в крупных городах. И, как ни странно, это еще такой вид медиа, о котором мало кто знает &ndash; это так называемые народные СМИ. Это просто доска объявлений в каком-нибудь селении, где (00:06:00) живет активный человек. Ну вот, в частности, самый известный среди них, о котором&hellip; Он стал известен не из-за того, что он какой-то гуру этого вида медиа, но просто вот на него обратили внимание западные медиа &ndash; такой блогер Серлиф в Либерии, который ведет доску объявлений в каком-то городке, и ежедневно его читают до 10 тысяч человек. Он получил грант в 1&nbsp;000 долларов от какого-то западного НКО. На эти деньги купил радиоприемник. Слушает радио ВВС. И просто реально на грифельной доске мелом пишет основные новости по нескольку раз в день. И, кроме того, имеет сеть осведомителей: детей, каких-то людей &ndash; которые к нему могут прийти и рассказать, что произошло в городе. И он это тоже записывает на грифельной доске. И в среднем в день к нему приходят 10 тысяч человек его читателей. Тем, кто не может понять написанное, он иногда дублирует картинками, рисует картинки, объясняет, что вот что-то произошло в парламенте или в мэрии. То есть есть несколько видов, скажем так, современных медиа. И вот, на мой взгляд, можно смеяться, конечно, над этим, но с учетом довольно-таки слабого развития Интернета в России, умирания бумажной прессы, ничего не будет зазорного в том, что в каких-то маленьких городках, райцентрах появятся вот такие блогеры, типа блогера Серлифа, с какой-то доской объявлений. Или там, я не знаю, какая-то импровизированная трибуна, что-то типа &laquo;Гайдпарка&raquo;. И как ни странно, это то медиа, которое очень хорошо и доходчиво доходит до людей. И если человек, которому доверяют, который об этом рассказывает &ndash; это для какого-то политика, например, может быть наилучшей пропагандой. Условно говоря, если бы Навальный выходил каждый день на Болотную площадь и что-то рассказывал, то у него точно было бы десятки тысяч последователей, которые бы ему верили. Ну, вот этот блогер Серлиф &ndash; это такой вот местный Навальный в Либерии, примерно, блогер без политики. Еще о лукавости цифр про Интернет. Очень многие социологические агентства любят давать такую цифру, что в России число пользователей Интернетом перевалило за 50%. Западные агентства типа &laquo;Гэллапа&raquo; дают чуть меньшую цифру &ndash; это где-то 35, 40-45%, от 35% до 45%. И каждый год эта цифра увеличивается. Там пять лет назад было 30%. Люди строят радостные графики, что в 2020 году будет 70% или 80%, но очень мало говорят о качестве Интернета. Если копнуть глубже в какие-то социсследования, которые не попадают в центральные СМИ, о них мало знают люди. Например, скажем так, новостные сайты читает 21 миллион человек &ndash; последние цифры, которые я видел &ndash; это 15% населения. Если углубиться еще дальше &ndash; это какие-то совсем цифры специализированные. Я их слышал и даже читал от одного из наших лучших медиа-аналитиков Василия Гатова. По-моему, года полтора назад он проводил такое небольшое исследование собственными силами, и пришел к выводу, что ядро читателей умных медиа &ndash; ну он туда относил не только Интернет, а, скажем, газету &laquo;Коммерсант&raquo;, &laquo;Ведомости&raquo;, телеканал &laquo;Культура&raquo;, радиостанция &laquo;Эхо Москвы&raquo; &ndash; это 1,5 миллиона человек. Ну, протесты годичной давности показали, что примерно столько их и есть. Наверное, половина в Москве, а остальная половина распределена по всей России. Все медиа, в общем-то, конкурируют практически вот за этих людей. Они одновременно читают &laquo;Газету.ру&raquo;, &laquo;Ленту.ру&raquo;, &laquo;Коммерсант&raquo;, &laquo;Ведомости&raquo; и так далее. Эта цифра растет очень медленно, прирастает гораздо медленней, чем число пользователей Интернета или людей, умеющих читать. И по это исследованию еще выходило, что есть примерно 6-7 миллионов человек &ndash; так называемая периферия. Это люди, интересующиеся умными медиа, но пока находящиеся на первом этапе пути, так скажем. Ну, то есть человек, который одновременно может сидеть в &laquo;Одноклассниках&raquo; или поиграть в какую-нибудь игрушку, или посмотреть какие-нибудь гифки, и одновременно зайти потом почитать какой-нибудь умный сайт, даже вплоть до какой-нибудь публичной лекции на &laquo;Полит.ру&raquo;. Вот это полуторамиллионное ядро практически неизменно или увеличивается очень небольшими темпами, а вот периферия растет. И это очень заметно по цифрам, по счетчикам основных СМИ, если их просмотреть и проанализировать. Лично я вот это заметил, кода был главным редактором в &laquo;Свободной прессе&raquo; три года назад. Когда я пришел в этот проект, основная доля читателей этого ресурса была &ndash; 35-44 года, если смотреть по LiveInternet. Через полтора года основная доля читателей стала &ndash; &laquo;45+&raquo;. Я думал сначала, что, может быть, это связано с изменением новостной повестки или с изменением медийной картины того, что появляется на сайте. А потом стал смотреть на большинство серьезных СМИ, и увидел ту же самую картину. Это вот уже ближе к нашим дням, что основной читатель умных СМИ &ndash; это мужчина &laquo;45+&raquo;, потом идет, наверное, 35-44. Ну, вот если совсем говорить о &laquo;Толкователе&raquo;, о котором я могу сказать, &laquo;Толкователь&raquo; &ndash; это примерно 27% читателей &laquo;45+&raquo;, и где-то 26% &ndash; &laquo;35-44&raquo;, больше половины мужчины среднего и старшего возраста. То же самое, если вы посмотрите, просто многие закрыли счетчики. Но пока бы счетчик открыт у сайта &laquo;Slon.ru&raquo;, у них была похожая картина, что основной читатель &ndash; это от 35 и старше, это больше 50%. Если раньше Интернет был уделом молодых, серьезных СМИ, то сейчас Интернет становится уделом людей в возрасте. Эта тенденция растет и будет нарастать, причем этот читатель именно &laquo;последний&raquo; читатель, как я его сам называю&ndash; тот, который привык читать большие и умные тексты. Мы тоже видим на протяжении трех лет, каждый из нас может посмотреть, как изменилось потребление медиа. Что такое &ndash; &laquo;среднестатистический читатель Интернет-СМИ&raquo;? Это человек, серфящий Интернет. Как правило, если составить среднюю такую модель, человек в Интернете проводит 80% времени на работе и 20% только из дома. Это если проанализировать СМИ, просто посмотреть по пикам. Человек читает что-то в течение получаса с 10 до 11 часов, когда приходит на работу, открывает Интернет. И второй небольшой пик &ndash; это перед уходом с работы, где-то между 5-6 часами. Это такой максимум потребления. И два года назад я стал замечать рост такого небольшого пика, как я называю &ndash; &laquo;маленький пичок&raquo;, но я думаю, что он будет увеличиваться &ndash; это потребление медиа между 22 и 23 часами. То есть человек из дома перед сном, когда он поужинал, проверил у детей уроки, и сел еще что-то посмотреть на час. Это вот три таких пика. Все остальное время человек либо не смотрит Интернет, ну понятно, едет куда-то или находится в магазине, либо на работе, что называется, серфит. Серфит &ndash; это проводит на сайте 10-20 секунд на каждом сайте. На одном ему важно посмотреть результат спортивного матча, на другом &ndash; погоду, на третьем &ndash; что-то быстро ответить в социальной сети. Человек не сосредотачивается, в это время глубоко не потребляет информацию. А вот этот пожилой читатель, я просто лично знаю многих людей, просто уже интересно стало с социологической точки зрения, как пожилой читатель воспринимает Интернет. Ну, вот у меня есть хороший пример. Недавно подробно расспрашивал одну женщину 52 лет, которая три года назад пришла в Интернет. Вот за эти три года она, скажем так, &laquo;накопила&raquo; в своих закладках всего лишь 10 сайтов. Каждый сайт она читает подробно, обновления. Ну, там у нее &laquo;Газета.ру&raquo;, &laquo;Лента.ру&raquo;, есть какие-то специализированные сайты, потому что она связана с Болгарией &ndash; что-то о Болгарии. И читает она там часа два-три, и на каждую заметку она вполне способна потратить полчаса-час. То есть для человека не является проблемой прочитать публичную лекцию на &laquo;Полит.ру&raquo;, которая составляет 40 тысяч знаков. Ну, это мы опять говорим о том, что долгое время и до сих пор существует такой миф, что в Интернете свыше пять тысяч знаков не читают &ndash; это прямо вот такое ограничение. Пять тысяч знаков &ndash; это вот максимальный предел заметки, которую человек может прочитать. Ничего подобного. Другое дело, что этих людей не очень много, их там 10-15%, или если пожилые и умные сайты, то 23%. Но люди продолжают читать большие и умные тексты. И количество этих людей увеличивается. Но одновременно остальная аудитория &ndash; надо понимать, у нас происходит большой разрыв между поколениями &ndash; остальная аудитория, особенно те, кто до 20-25 лет, она читать Интернет перестает. Она либо в Интернете смотрит, либо слушает, либо с кем-то общается: Twitter, Facebook, социальные сети. То есть вот для них действительно умные медиа являются какой-то Terra Incognita. Они могут перейти &ndash; к этому мы перейдем уже в следующей части нашего разговора &ndash; они могут перейти на умные медиа. Я сам сталкивался, тоже специально опрашивал, как воспринимают люди этот переход. В Twitter увидели человека, к которому они испытывают симпатию или доверие, перешли по этой ссылке. Могут прочитать чью-нибудь колонку или статью, но они даже не запоминают в большинстве своем, на какой сайт они заходили. Ну, условно говоря, кто-то в Twitter кинул ссылку на Олега Кашина или на Юрия Сапрыкина, на заметку. Они ее прочитали, не важно: согласились &ndash; не согласились. Закрыли сайт. Если их спросить: &laquo;На каком сайте ты это прочитал?&raquo;, большинство из них даже не ответит, что это &laquo;Лента.ру&raquo;, &laquo;Газета.ру&raquo; была, &laquo;Афиша.ру&raquo; и так далее. Им важен человек, а не медиа, в котором они это читают. Это мы уже так переходим, перескакиваем. Я думаю, что вы, может быть, будете мне потом вопросы задавать. Если я буду говорить много, подробно и плавно &ndash; это часа на два растянется. Я пробегусь пока тезисно. Это мы переходим к следующему тезису о том, что медиа в России становится, конечно, персональным медиа. Это, безусловно, связано с политикой, связано с такой социальной сегрегацией &ndash; тот же креативный класс, как угодно его можно называть: креативный класс, креаклы, &laquo;Белая Лента&raquo;, хипстеры и тому подобное &ndash; это люди, живущие в другой России. Кто-то говорит, что есть две России &ndash; знаменитое выражение Юрия Сапрыкина: &laquo;Россия айфона и шансона&raquo;. Но вот мое мнение, что этих &laquo;Россий&raquo; пять или шесть, на самом деле. Ну вот надо понимать, что люди обосабливаются в неком гетто и проводят в нем время, и практически не сообщаются с остальной Россией &ndash; это не сообщающиеся сосуды. Вот действительно есть прослойка периферии, периферийного ядра &ndash; такой переход от интеллектуального ядра к остальной России, но, как я уже сказал, она мала. Вот по исследованиям Василия Гатова может быть, она сейчас увеличилась. Полтора-два года назад она была 6-7 миллионов, может быть, 8. То есть это даже среди 50 миллионов пользователей составляет всего лишь 15-20%. Если вы спросите любого человека, который подробно занимается трафиком, он вам скажет, что 80% трафика в России &ndash; это порнография, игрушки и социальные сети типа &laquo;Одноклассников&raquo; и &laquo;ВКонтакте&raquo;, ну еще, может быть, &laquo;Mail.ru&raquo;. То есть весь остальной трафик 20% &ndash; это все остальное. Поэтому мы приходим к выводу, что молодое поколение потребляет медиа по-другому. И, конечно, есть какая-то промежуточная прослойка. Это люди 25-40 лет, которые имеют такое гибридное потребление. То есть он может посидеть в Facebook, в Twitter, посмотреть ролик на YouTube, потом прочитать какую-то умную заметку &ndash; все это совмещает. Опять же мы приходим еще к другому парадоксальному выводу, почему люди начинают потреблять медиа по-другому? Это, конечно, информационный шум и информационное загрязнение. Слишком большое количество ресурсов&hellip; Тоже есть такие некоторые исследования западных ученых, имя сейчас не помню, но им стоит доверять, потому что это не только один ученый, а несколько ученых говорили, что человек может серьезно воспринимать в течение дня до семи серьезных сообщений &ndash; это то, что укладывается в его голове. Ну там, конечно, зависит и от IQ &ndash; кто-то может и 15, и 20, есть такие гиганты мысли. Но вот семь серьезных сообщений, которые он осмысливает, которым он сопереживает, хочет поделиться и так далее. Обычный среднестатистический человек из медиа. Все остальное время, понятно, человек занят своими собственными проблемами, или просто, не знаю, мозг у него отдыхает. То есть человек прочитал заметку о каком-нибудь беспределе в очередном ОВД &laquo;Дальний&raquo;. Его это потрясло, он пошел написал пост, кому-то кинул ссылку. Потом человек увидел какой-нибудь смешной ролик на YouTube, его это тоже потрясло. Он там искренне смеялся и положил в закладки, сказал, что завтра перешлет, ну и так далее. Это среднестатистический человек. Когда тебя окружают, особенно в социальных сетях, сотни, и вот, если кто очень много сидит &laquo;ВКонтакте&raquo; каком-нибудь &ndash; и до тысячи сообщений-призывов перейти куда-то и прочитать что-то. Человек просто теряется и перестает читать все. И отсюда, кстати, мы опять переходим обратно: почему медиа становятся персональными? Человек начинает читать то, кому он доверяет или если видит много сообщений о чем-то, или если об этом говорят все или люди, которым он доверяет &ndash; так называемые персональные медиа. Если уж совсем перейти в частности, к тому же Олегу Кашину, моему другу&hellip; Я ему постоянно говорю: &laquo;Создай ты свой блог и пиши туда статьи и колонки примерно такого же формата, какие ты пишешь для других изданий. Я уверен, что у тебя будет не меньше успех, выражаемый в виде посещаемости и даже денег, чем ты получаешь на сторонних ресурсах. Что если ты прикрутишь туда Яндекс-кошелек, QIWI и прочие какие-то платежные инструменты, люди тебе действительно будут платить. И ты будешь получать за эту колонку примерно столько же, а то, может быть, и больше, чем ты ее поместил бы в какое-то издание. Я думаю, что и Олег Кашин, и Юра Сапрыкин&hellip; Но Юра Сапрыкин, может быть, нет, у него другая работа. Но тем не менее десятки людей &ndash; мы скоро с этим столкнемся &ndash; будут иметь персональные медиа и будут на этом зарабатывать не только денежный, но и репутационный интерес. Пока этих людей немного, там по пальцам руки можно пересчитать, наверное, до десятка людей &ndash; именно то, что мы можем назвать &laquo;персональный сайт&raquo;. Для Америки это нормальная ситуация. Пол Кругман ведет личный сайт, общается с людьми, пишет колонки, получает туда рекламу либо какие-то благодарственные платежи, но большей частью &ndash; просто всякие репутационные плюсы. Я вот тут недавно встретил блог американской женщины, которая переселилась после кризиса в какую-то деревушку из-за кризиса вместе с мужем и детьми. Начала вести полунатуральное хозяйство. Описывает, как они покупают коров, как они покупали дом, как они его ремонтировали, как она шьет лоскутные одеяла, как они собирают голубику. И у этой женщины, если я не ошибаюсь, больше 100 тысяч подписчиков. И она была сама удивлена, когда поняла, что она может зарабатывать больше денег, чем она имела до кризиса на работе, просто описывая свои приключения в этом штате Айдахо. Тут мы опять перескакиваем, переходим к другой теме &ndash; к экономике благодарственных платежей, так называемому краудфандингу, о котором очень много говорят в России. Очень хороший пример подала &laquo;Colta.ru&raquo;, показав, что это возможно. Что пока невозможно на это прожить полноценному изданию, но возможно это организовать и показать пример другим, отработать механизм, как это все действует. Я специально посмотрел цифры, когда выходил сюда. Это, наверное, первая бумажка и последняя, которой я воспользуюсь, чтобы не соврать по цифрам. Самый большой американский проект &laquo;Kickstarter&raquo;, который собирает такие благодарственные платежи, краудфандинг на различные проекты, они по итогам 2012 года, правда, 10 или 11 месяцев, составили такой рейтинг: на что люди больше всего собирали деньги? И, оказалось, 1-е место&ndash; это фильмы. Только на этом сайте было собрано 20 миллионов долларов. Причем надо понимать, что &laquo;Kickstarter&raquo; &ndash; это не единственный сайт приема благодарственных платежей в Америке. Он самый крупный, известный, но не единственный. Есть как минимум четыре примерно равнозначных площадки, на которых собирают деньги. Ну, я не буду рассказывать, каждый из вас может зайти посмотреть, как это устроено, что человек вывешивает заявку сбора денег на какой-либо проект, описывает его. И в чем отличие от простых благодарственных платежей &ndash; он за ряд платежей обещает людям какие-то материальные блага. Несколько дней назад смотрел, человек собирал на ферму где-то в Аппалачах, где он собирается выращивать, восстанавливать редкую породу свиней лесную, он говорит: &laquo;Мне нужно собрать 25&nbsp;000 долларов. Тот, кто мне пришлет свыше 50 долларов, тому я пришлю два батона салями из этих кабанов. Кто мне пришлет 10 долларов, тому я пришлю благодарственную открытку, сделанную собственными руками из собственной бумаги, из каких-то отходов, подписанную, нарисованную. Кто пришлет 100 долларов, тот может приехать ко мне на один день в мой гостевой домик, есть эту колбасу и жить в этом домике&raquo; &ndash; примерно, как это выглядит. Вот, 20 миллионов было собрано на фильмы. 13 миллионов долларов было собрано на музыку, на музыкальные проекты. Люди просили записать какой-нибудь клип. И вот мы тут подходим к журналистике &ndash; там еще много промежуточных этапов &ndash; на журналистику было собрано всего лишь 2&nbsp;700&nbsp;000 долларов. На всякие проекты с едой было собрано полтора миллиона, на моду &ndash; полмиллиона. Зарегистрировано на этом сайте 700 тысяч человек. То есть мода &ndash; это абсолютный аутсайдер, а абсолютный лидер &ndash; фильмы. Если бы сейчас кто-то меня спросил из молодых людей, которые хотят прийти в какие-нибудь свободные профессии, чем заниматься, то я бы сказал, глядя на все эти американские данные, что интересно потребителям, либо: &laquo;Снимай документальные фильмы&raquo;, либо: &laquo;Записывай какие-нибудь клипы&raquo;.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ИЗ ЗАЛА:</p> <p>&ndash; Но у нас, может быть, другая структура?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; У нас, может быть, другая структура, да, как мы уже говорили, что мы отстаем, по моему мнению, лет на восемь от Америки в основных тенденциях. Ну, в Москве &ndash; поменьше, здесь года на четыре, может быть. Здесь мы видим такую довольно-таки тоже печальную статистику. То есть здесь не нужно переоценивать краудфандинг, что им можно решить все проблемы. 2&nbsp;700&nbsp;000 долларов для Америки с населением в 310 миллионов человек, которые в 4 раза богаче, чем США, значит, если разделить так совсем грубо 4 на 2, на 8, то в России мы бы на такой площадке могли бы 300&nbsp;000 долларов в год собрать. На 300&nbsp;000 долларов могли бы прожить 10 хороших блогов. Ну, вот это как бы такой естественный предел даже в США на такие проекты. И 700 тысяч зарегистрированных человек от 310 миллионов &ndash; это получается, если я правильно считаю, примерно 0,25% людей, которые вносят благодарственные платежи. Это тоже нужно понимать, когда мы в России пытаемся собрать на что-то деньги &ndash; не важно: на адвокатов для помощи &laquo;узникам 6 мая&raquo;, вчера вот было объявлено &ndash; телевидение Парфенову, еще детям больным. И если мы собираем много денег, кто-то возмущается и говорит: &laquo;Ну вот, никто не вносит денег. Все жадные и жлобы&raquo;. Вот здесь можно приводить американский пример, что, видимо, есть какой-то естественный предел в человеческой популяции тех людей, которые готовы платить деньги. В Америке, как я говорил, на этот проект &ndash; это 0,25%. Тем не менее, в чем отличие Америки и России? В Америке есть доверие СМИ гораздо большее, чем в России. Люди иногда, может быть, в Америке искренне не понимают, зачем нужно платить какому-то правдорубу с Уолл-стрит, который будет обличать масонские заговоры или заговор банков, когда вот, по его мнению, у него есть россыпь нормальных СМИ, где он может все это прочитать и почерпнуть. В России, конечно, ситуация другая &ndash; это мы переходим к современному состоянию медиа, которое находится &ndash; здесь надо смотреть правде в глаза &ndash; в состоянии заморозки последние полгода, ни для кого не секрет. Я не знаю, есть тут люди, которые работают в медиа, или нет. Если есть, то они наверняка знают, как сейчас власть работает со СМИ. Ну, это так деликатно, аккуратно, но тем не менее, конечно, можно сказать, что цензура есть, и еще больше возросла самоцензура. Всем известны случаи, не буду их перечислять, с различными СМИ, с закрытием СМИ, с тем, что ряд журналистов просто внесены в какой-то &laquo;черный&raquo; список. Фамилии не буду называть, чтобы на меня потом никто в суд не попал. Но я просто знаю журналистов, которые внесены в &laquo;черный&raquo; список Администрации президента. И если они приходят в какой-то хороший проект, эти люди звонят из властных коридоров и говорят: &laquo;Ни в коем случае этого не делать, человека такого на работу не брать&raquo;. И поэтому в этой ситуации, понятно, появляется потребность в людях, которым можно доверять, которые будут доносить правду. И вот здесь, наверное, появляется потенциал и для персональных медиа, как я уже говорил, появляется потенциал для краудфандинга, появляется потенциал вообще для новых СМИ. И, возможно, мы придем к СМИ &ndash; там есть примеры, они не очень популярны, но тем не менее &ndash; к СМИ, которые зарегистрированы где-то за границей, и ведут оттуда свое вещание, не боясь того, что к ним придет кто-то из следственного комитета, вырубит рубильник в виде провайдера и так далее. Все мы помним 100 назад, что оппозиционная российская печать большей частью печаталась нелегально за границей, а потом ввозилась в Россию: начиная от газет большевиков, и заканчивая изданиями эсеров, анархистов и каких-нибудь националистов от дашнаков до каких-нибудь латышских эсеров или украинских националистов. Что, возможно, мы к этому придем. Мы уже имеем пример сайта &laquo;Кавказ-центр&raquo;. Как к нему не относись, там можно говорить, что работают люди, оправдывающие террор, боевиков &ndash; здесь, скорее, просто технологический пример можно привести. Я думаю, что часть журналистов тоже, конечно, будет перетекать за границу, и без какой-то опаски оттуда писать те же самые колонки и вести блоги. Если мы вспомним ситуацию столетней давности&hellip; Когда говорят: &laquo;На что похожа современная Россия: на ГДР, на Нигерию или прочее?&raquo; По моему мнению, современная Россия, скорей всего, похожа Россию 1913 года со всем ее политическим и социальным устройством. Ну, единственное отличие, конечно, что тогда было 15% грамотных и 10% полуграмотных, а сейчас процентов 90 &ndash; ну вот, скажем, по социальному устройству. То есть очень много мы можем почерпнуть из того времени, увидеть, как надо действовать, как надо жить и что вообще ждать в современной России. Так вот, если мы увидим, что большинство оппозиционеров, которые стали революционерами, которых мы потом увидели в качестве руководителей государства, не важно, эсеровских мятежей, но 90% &ndash; это был и журналисты. Ленин был журналистом, Троцкий был журналистом, Сталин был журналистом, Савенков был журналистом и так далее. Это тоже надо понимать, что сейчас статус журналиста, если мы говорим о том времени, он, конечно, вырастает до политического статуса в большинстве своем. И в этом нет ничего страшного. Полгода назад, когда были выборы в Координационный совет, в которых я тоже участвовал, шла такая дискуссия между некоторыми медиа-менеджерами и журналистами: этично ли участвовать журналист в выборах в Координационный совет и вообще быть политиком? Одни доказывали, что журналист должен быть объективным, и у него не должно быть никаких политических взглядов, иначе он становится ангажированным журналистом. Другие доказывали, что &ndash; нет, ситуация сегодня такова, что журналист должен иметь политическую позицию. Ну вот, если мы вспомним события столетней давности, то большинство журналистов имели политическую позицию. И, скорее всего, если действительно дальше будет какое-то закручивание гаек и заморозка, мы будем видеть этот процесс все более увеличивающимся, когда журналист будет сначала гуру, таким евангелистом своего рода, таким общественным деятелем, если перевести на русский язык, а потом будет и политиком. По большому счету говоря, тот же Навальный &ndash; журналист. Он бы где-нибудь на Западе или в России столетней давности тоже считался бы журналистом или публицистом, в крайнем случае, и только во вторую очередь &ndash; оппозиционером, юристом и тому подобное. Здесь бы еще хотел кратко сказать о таком виде медиа, о котором в Москве особенно забывают &ndash; это бумажное медиа. Все предрекают смерть бумажным газетам. Говорят, что их время ушло. Обычно кивают на тиражи газет. Но все забывают, что в России в большинстве своем это связано не с тем, что люди перестают читать газеты, а связано со свертыванием системы распространения и ее резким удорожанием. Для большинства газет доставка сейчас стоит дороже, чем подписка. То есть подписка может стоить 500 рублей в год, а ее доставка до квартиры может стоить 1500 рублей в каком-то райцентре, может превышать в три раза. А в каких-то районах или райцентрах, городках почта просто отказывается принимать подписку, аргументируя тем, что там старый почтальон не может носить или вообще: &laquo;Мы не можем соблюсти периодику&raquo;, потому что если будет ежедневная газета, то надо ее ежедневно носить в какую-нибудь деревню, в которую раз в неделю приносят письма, бандероли и извещения на посылки. Это сказано, скорей, с отвратительной системой доставки, а не к тому, что наш человек перестает читать. Если опять же смотреть на цифры Интернета даже самые благополучные, 50% населения до сих пор не пользуются Интернетом. И у них есть только один источник информации &ndash; это телевизор, ну изредка еще, может быть, какое-то радио, но такое же государственное, как и телевидение типа &laquo;Маяк&raquo; или &laquo;Голос России&raquo; &ndash; то, что называется радиоточкой. И у этих людей есть потребность в чтении, но либо они получают в своем маленьком городке такую официозную газету, которая наполнена либо здравицами в честь губернатора и мэра, либо &laquo;заказухой&raquo;, когда какие-нибудь два собственника борются за какой-нибудь, условно говоря, &laquo;Тольяттиазот&raquo; который год. Ну, и там православный календарь и что-нибудь из Интернета выписано &ndash; дайджест, как лечиться народными средствами. Либо ничего не получают. Здесь опять же можно сослаться на американский пример. При их высочайшем уровне интернетизации самые тиражные издания Америки &ndash; это журнал для пенсионеров, их ассоциации AARP, которые имеют тираж бумажный сейчас &ndash; 20 миллионов экземпляров. Это самые тиражные издания в Америке, рассчитанные на пенсионеров, переполненные рекламой, благополучно чувствующие себя в финансовом плане, потому что значительная часть американских пенсионеров &ndash; это богатые люди. Если полистать журнал, можно увидеть рекламу персональных лифтов, на которых ты можешь в собственном доме с первого этажа на третий приехать, каких-нибудь бунгало в Коста-Рике, где живут пенсионеры, клиник, лекарств, гольф-полей и так далее. Благополучно себя чувствуют и не видят никаких препятствий для дальнейшего своего существования. И в России, конечно, основной потребитель &ndash; это пенсионер, если надо представлять бумажных медиа. Но этих людей десятки миллионов. И для меня самого таким неким открытием было, я несколько дней назад посмотрел, что тираж газеты &laquo;Советская Россия&raquo;, ну такая совершенно прокоммунистическая газета, у нее там от 200 до 300 тысяч колеблется, притом, что эта газета, как я уже говорил, довольно дорога для провинции по распространению, подписке и прочему. И вот мое мнение, что время, может быть, это не настало, у нас пенсионер беден, но через 5-10 лет будет выходить на пенсию первое поколение пенсионеров с деньгами либо с рентой. Это люди, которые в 90-х годах пришли в бизнес, стали чиновниками в возрасте, скажем, 30 лет. Условно, в 2020 году им будет 60 лет, они будут на пенсии и будут иметь какой-нибудь домик в Болгарии, здесь &ndash; одну квартиру, в которой живут дети, вторую &ndash; которую сдают, какой-нибудь трехэтажный дом в пригороде. И будут иметь потребность в чтении и не будут иметь потребности в большом чтении Интернета просто из-за того, что они им не умеют пользоваться или просто не хотят этого делать. Сейчас вот, как я говорил, по моему мнению, два фактора, которые препятствуют успешным изданиям для пенсионеров &ndash; это проблема доставки, &laquo;Роспечать&raquo; или, скажем, газетные киоски. Если обратите внимание, в Москве за последний год исчезли почти все киоски &laquo;Союзпечати&raquo;, в том числе и в метро. То, что раньше мы видели: ты входишь в метро, и тебе просто негде купить газету, или у тебя стоит автомат с ограниченным числом изданий, там с 10 изданиями. И второе &ndash; это то, что наш пенсионер беден. То, что пока основной рекламодатель для него &ndash; это вездесущие БАДы, которыми обманывают пенсионеров и какие-нибудь там магнитные браслеты или подушки с чудо-пером. Но тем не менее, если совсем резюмировать кратко тему бумажных СМИ, нельзя говорить, что они умерли, что если вылечить первую проблему и найти подход к пожилой части читателей, я думаю, что у бумажных медиа в России еще как минимум есть десяток успешных лет. И опять же мы можем вспомнить самое успешное бумажное издание России &ndash; это &laquo;Вестник ЗОЖ&raquo;, который имеет более 2 миллионов экземпляров, где люди рассказывают&hellip; Причем газета очень дешевая по себестоимости, если я не ошибаюсь, ее делают три или четыре редактора и какие-то четыре помощника разбирают письма. Газета, в которой люди делятся собственными рецептами оздоровления, омоложения и какими-то медицинско-бытовыми наблюдениями. Два миллиона экземпляров у этой газеты. Прекрасно себя чувствует, и не видно пока никакого снижения тиража и интереса к такому изданию. Ну, вот я так постарался уложиться в полчаса, как мне сказали. Теперь вы можете задавать вопросы, я постараюсь на них ответить.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; Павел, спасибо огромное. Есть ли у кого-то вопросы? Давайте, кто готов первый?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ДЕНИС:</p> <p>&ndash;Денис. Можно по первой части? Во-первых, по Китаю хотелось бы узнать, какие цифры. А второе &ndash; тоже по первой части. Вот я хотел спросить про YouTube. Там же какие-то невозможные цифры просмотров, там же какие-то миллионы. То есть как это соотносится с пользователями Интернета?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Ну, по Китаю можно сказать. Китайское потребление медиа, конечно, похоже на российское в чуть более строгом варианте, потому что, понятно, если у нас цензура, скажем так, подразумевается, она неоткрытая, то в Китае цензура открытая. Мы все прекрасно знаем, не буду повторяться, о том, что там забанено очень много западных ресурсов, большое количество пользователей мобильного Интернета, большое количество людей, сидящих в социальных сетях местных. И единственное отличие от России &ndash; это, конечно, китаецентричная страна. В Китае не слишком хорошо знают иностранные языки, мало читают иностранных медиа и, вообще, мало интересуются тем, что происходит за пределами Китая &ndash; это, пожалуй, главное отличие. В России все же вот то ядро, о котором я говорил, 1,5-2 миллиона человек на периферии, у нас все же есть большой интерес к окружающему внешнему миру. У остальной части населения тоже нет интереса &ndash; это надо понимать. У нас загранпаспорта имеют 15% населения. Но вот у этого ядра и периферии &ndash; все вместе это 10 миллионов человек &ndash; есть большой интерес, там 8%. В Китае, конечно, такого интереса нет. А второй вопрос про YouTube? Здесь надо понимать то, что YouTube &ndash; это интернациональный ресурс. И если посмотрело ролик 20 миллионов человек &ndash; это не значит, что посмотрело&hellip; А русскоязычный ресурс, я вам скажу &ndash; это то самое молодежное потребление, клиповое сознание, когда человеку легче что-то посмотреть или прослушать, чем прочитать.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ДЕНИС:</p> <p>&ndash; Да, но там миллионы.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; А ничего страшного в этом нет, конечно, миллионы. Если у нас 50 миллионов пользователей, то ничего удивительного нет в том, что какой-то ролик может набрать 3 миллиона просмотров &ndash; это, во-первых. А во-вторых, надо понимать, что многие ролики, конечно, могут быть накручены ботами для каких-либо рекламных или статусных целей. Вы, наверное, читали несколько дней назад исследование по&hellip; такой минискандал в Интернете про ролики, сделанные агентством &laquo;Апостол Медиа&raquo;, которым руководит Тина Канделаки, для &laquo;Аэрофлота&raquo;, когда &ndash; как писала газета &laquo;Ведомости&raquo; и ряд блогеров &ndash; все было накручено с помощью ботов. Что на ролике &laquo;Аэрофлота&raquo; стояла цифра просмотров 300 тысяч, а из них реальных людей, кто это все просмотрел, там, может быть, одна или две тысячи. То есть для России &ndash; это надо всегда вспоминать &ndash; что какой-то ролик может быть искусственно накручен с какой-либо целью. А если говорить о международном YouTube, то ничего в этом удивительного нет.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ДЕНИС:</p> <p>&ndash; А с какой целью? Просмотры же, они же на репостах&hellip; чем больше репостов, тем больше популярность. А боты же не дают репостов.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; А боты дают количество пользователей, если какому-нибудь заказчику важно преподнести эту цифру и просто сказать, что: &laquo;Вот, видите, ваш ролик посмотрело 300 тысяч человек. Видите, какой успех?&raquo; Ну вот в случае с &laquo;Аэрофлотом&raquo; так и было: люди так же удивлялись, что по показателям успешности должно быть не только количество просмотров, но и количество лайков, комментариев. И обычно это какая-то неизменная цифра. Если это реальный ролик, то, например, там количество комментариев соотносится с количеством просмотров, к примеру, 1 к 10. Что, если там 30 тысяч просмотров, то это может быть до 3 тысяч комментариев. Или там, боюсь ошибиться, 1%. Ну, неважно, какая-то цифра, и она почти для всех реальных роликов неизменна. И, если вы видите ролик с 300 тысячами просмотров и с тремя комментариями и пятью лайками, то это явно видно, что это, конечно, накрутка.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; Я вот хотела, раз мы начали про YouTube, по поводу формата видеоблогов и по поводу формата&hellip; Вот как раз многие на YouTube публикуют не какие-то там смешные ролики, а вот именно какие-то форматы своих выступлений, обращений. Многие действительно ведут видеоблоги. Сегодня мы нашли такое приложение на iPhone и наших всяких мобильных носителях, которые называется &laquo;Talk for Crowd&raquo;, где ты можешь наговаривать свои твиты, причем там неограниченное количество, и потом это слушать. То есть это такой же формат, вместо того, чтобы писать и говорить. Вот связано ли это, на ваш взгляд, с новыми СМИ, о которых мы сегодня говорим?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Да, я думаю, что это связано с теми самыми молодыми потребителями, как я уже сказал, которым легче что-то просмотреть или прослушать, чем прочитать именно из-за того, что у многих утрачен навык чтения. Опять же надо понимать, что из себя представляет новое поколение. Оно физически перестает читать. Оно не читает классическую многотомную литературу, которую мы все читали. Нас пичкали, заставляли, кому-то это нравилось, кому-то &ndash; нет, но это факт. Я вот действительно прочитал &laquo;Войну и мир&raquo;, к примеру, все эти тома, или &laquo;Мертвые души&raquo;. Сейчас, в лучшем случае, человек прочитает хрестоматию или просто узнает от кого-либо краткое содержание, может быть, из того же ролика на YouTube. Кстати, очень хорошая идея, надо кому-то подать, как в 4-5 минутах уместить содержание &laquo;Мертвых душ&raquo;.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; Ну, сейчас же как раз буктрейлеры развиваются активно. Они стараются это делать. Ну, сейчас это только развивается, но люди пытаются в каких-то коротких минутах рассказать о книге, заинтересовать. Вопросы?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВАВИЛОВ М.К.:</p> <p>&ndash; Вавилов Михаил Константинович, специалист в области исследования влияния виртуальных коммуникаций на душу человека. Спасибо, чудесное и очень хорошее выступление, содержательное, но как у всех журналистов поверхностное.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Нет, я говорил, что я мог бы подробнее, но это надо было бы часа два.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВАВИЛОВ М.К.:</p> <p>&ndash; Речь о методологии, а не о содержании. Скажите, пожалуйста, видите ли вы, что мониторить социальный аспект: как люди реагируют, что люди будут делать, что они не будут делать&ndash; это прямые следствия мощнейших социальных технологий, в частности искусственных социальных алгоритмов, семантического Web, что вообще остается за рамками вашего подхода. Вопрос &ndash; почему?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Он не остается за рамками подхода. Конечно, это в какой-то мере есть, мы можем говорить, что многое надумано или многое не исследовано, потому что, понятно, что спецслужбы, работающие с медиа, не слишком любят распространяться. Но, например, если говорить&hellip; мы тут заговорили о YouTube, как пример подхода спецслужб к каким-то специальным технологиям в Интернете, вот для меня самого явилось открытием, год назад я почитал, как шли все эти цветные революции в арабском мире. Что несколько американских фондов выделили деньги на арабских рэперов. Они посчитали, что рэп&ndash; это лучший способ донесения протестной информации, вот это музыкальное изложение. И если вы теперь посмотрите, то большинство оппозиционных певцов в арабском мире &ndash; это рэперы. Была специальная программа подготовки, для того чтобы людей правильно научить писать стихи и доносить вот эту протестную информацию через рэп. И сейчас я тут недавно увидел, что в Сирии появился вот такой же человек-оппозиционер, который через рэп доносит информацию против Асада. То есть это существует. Но почему мы об этом говорим мало? Потому что об этом мало информации, здесь очень много приходится додумывать. Вот, когда появилась информация о том, что американские фонды спонсировали арабских рэперов и делали им специальные программы подготовки &ndash; да, мы можем об этом говорить. Остальное, конечно&hellip; Вот я не знаю, может быть, вы обладаете какой-то собственной информацией?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВАВИЛОВ М.К.:</p> <p>&ndash; Вы поняли меня с точностью до наоборот. Я говорю не о людях, я говорю о социальных технологиях &ndash; вопрос мой.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Ну, это то же самое, я говорю, что это та же социальная технология.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВАВИЛОВ М.К.:</p> <p>&ndash; Еще раз уточняю вопрос. Вы опять опускаетесь на уровень социальный. Я говорю о социальных технологиях, а вы говорите о людях.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Я вам привел такую же технологию &ndash; это тоже социальная технология.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВАВИЛОВ М.К.:</p> <p>&ndash; Секунду, вы вопрос принимаете, нет?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Да, понимаю.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВАВИЛОВ М.К.:</p> <p>&ndash; Значит, вы понимаете, что?..</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Общественная технология. Воздействие на общество с помощью каких-либо технологий.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВАВИЛОВ М.К.:</p> <p>&ndash; Да-да, то есть&hellip;</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Я вам привел пример рэперов.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВАВИЛОВ М.К.:</p> <p>&ndash; Я с вами не полемизирую, я формулирую вопрос. Значит, социальные технологии могут существовать в киберпространстве независимо от людей. Вы это понимаете? Вот, о чем вопрос.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Ну понимаю, да, понимаю.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВАВИЛОВ М.К.:</p> <p>&ndash; Пожалуйста, ответьте вот, почему это?..</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Я здесь вам не отвечу, потому что не обладаю полнотой информации.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВАВИЛОВ М.К.:</p> <p>&ndash; Все, спасибо.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; О 25-м кадре, обо все прочем.</p> <p>&nbsp;</p> <p>СЕРГЕЕВ А.:</p> <p>&ndash; Сергеев Антон. Вот касательно вашей третьей темы &ndash; обсуждение бумажных носителей информации. Возможно ли через 15-20 лет полное исчезновение вот этих бумажных носителей в связи с ростом технологий?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Я думаю, что все равно в форме раритета &laquo;бумага&raquo; будет существовать. Все равно будут какие-то ценители, которые собирают книги, которые собирают журналы. Я думаю, что все равно будет какой-то процент людей, которые не будут пользоваться Интернетом. Вот, я думаю, здесь батюшка меня тоже поправит, что есть очень многие люди, например, из верующих, которые принципиально не пользуются Интернетом. Да, скажем, среди каких-нибудь там&hellip; особенно среди реликтовых христианских направлений типа катакомбников или истинно православных, или каких-нибудь баптистов &ndash; ну, не важно. Или хасидов, которые до сих пор читают по бумаге, и через 30 лет будут продолжать читать информацию на бумаге. То есть как форма раритета, я думаю, &laquo;бумага&raquo; останется.</p> <p>&nbsp;</p> <p>СЕРГЕЕВ А.:</p> <p>&ndash; И вот сейчас идет развитие личности у детей. А у них же технологии появляются такие, как iPad-планшет. Они вот играют в игры, а читать забывают. Вот носители эти теряются, и появляется у них такая игрушка как iPad. Они начинают, грубо говоря, деградировать. Они теряются в этом.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; А вы знаете, я бы не сказал, что они деградируют. Я бы сказал, что просто меняется сам мир. И многим людям это действительно это не важно делать. Здесь мы уже, конечно, переходим в такую социальную плоскость и политическую. Ну понятно, что для каких-то людей, если человек понимает, что он проработает всю жизнь продавцом, и у него больше нет социального лифта, что ему не надо читать &laquo;Войну и мир&raquo;, тратить на это время. Я не говорю, что это хорошо, но, увы &ndash; это данность. И сокращение, скажем, ассигнований на школьное образование тоже предполагает во всем мире упрощение программы или, скажем, специализацию. Вот недавно читал про Швецию, там специализация начинается с 4-5 класса, когда человек выбирает себе какое-то направление и становится таким узкоспециализированным специалистом чуть ли не со школы, когда он понимает, что он будет либо слесарем, либо уйдет в какие-то гуманитарные науки, либо в математику. Да, время такого универсального человека, конечно, проходит. Это плохо или хорошо? Тоже становится реликтом. По моему мнению, это плохо. Я, конечно, приверженец эпохи модерна, а не постмодерна. Но это надо принять как данность, мы здесь ничего не поделаем. Да, может быть, мы придем к тому, что многие родители, которые не хотят видеть такую школьную программу, будут сами воспитывать или организовывать какие-то частные школы. Кстати, в той же Швеции 15% детей учатся в частных школах вне той программы, которая навязывается в государственных школах, в том числе в вопросах толерантности, той самой гендерной толерантности. То есть ты можешь отвести ребенка в какую-то частную консервативную школу и оградить его от того, например, что в школе может быть туалет для транссексуалов. Ну, я условно говорю. Или там преподается какая-нибудь сексология с шестилетнего возраста, а в Швеции так и есть. То есть есть выбор. Да, это будет стоить каких-то денег, каких-то моральных, нравственных усилий, что тебе придется с ним заниматься уроками, чему-то учить, ограждать его от внешнего мира, но тем не менее все равно такая возможность остается. И в том числе и в медиа остается возможность. Вы же сами прекрасно знаете, что есть много программ, которые могут ограничить доступ ребенка к определенным сайтам, или, наоборот, скорее сделать так, чтобы он заходил на какие-нибудь 100 сайтов, выбранные вами. Здесь все зависит, конечно, от родителей. Если мы входим в социальную и в политическую плоскость, если раньше предполагалось, что основным воспитателем является школьная система, ну такая эпоха модерна, что школа &ndash; та самая прусская система, которая воспитала того самого прусского солдата, который победил под Садовой, то прусская система образования сейчас уходит. Предполагается, что его воспитывает либо компьютер, либо родители. Но, увы, да, прусская система школы готовила идеального винтика либо для казармы, либо для завода, либо для лаборатории. А мы вступаем в мир такого постмодернизма и постиндастриала, где меняются гендерные роли, социальные, какие угодно. Прямо на пороге стоим всего этого.</p> <p>&nbsp;</p> <p>СЕРГЕЕВ А.:</p> <p>&ndash; Спасибо.</p> <p>&nbsp;</p> <p>РЕПИНА А.:</p> <p>&ndash; Алина Репина. У меня вопрос по поводу такого вида новых медиа как Интернет-телевидение. Правильно? Мы же можем это причислять к новым медиа?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Интернет-телевидение? Думаю, да, конечно, это новые медиа.</p> <p>&nbsp;</p> <p>РЕПИНА А.:</p> <p>&ndash; И вот я хотела спросить про них, насколько это вообще развито в мире? С кем можно сравнить Россию? И ваш прогноз развития, насколько это вообще перспективно?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Сложно с кем-то сравнить, я говорю, потому что Россия отстает от США лет на восемь. В Европе другой тип Интернета, в Азии тоже немножко другой, в Африке другой, как я сказал. Здесь, скорее, в России какой-то такой собственный гибридный путь. Россия берет всего понемножку от Европы, от Америки, от Азии и от Африки. Интернет-телевидение, в первую очередь, будет увеличивать популярность именно из-за той политический заморозки, о которой мы говорили. Для большинства людей, я еще раз говорю, им легче получить информацию, посмотрев или послушав, чем что-то прочитав. И вообще там что-то происходит в динамике, ну особенность человека &ndash; в тексте он не видит эмоцию, не видит мимики. Для кого-то это важно. И если в стране будет продолжаться вот та самая политическая заморозка, я думаю, что большинство существующих Интернет-каналов будут чувствовать себя еще лучше. Пример &laquo;Дождя&raquo;, например, очень хорошо показал то, что телеканал развивается. И будут появляться новые каналы. Другое дело, что у власти опять же есть возможность как-то это все прикрывать и регулировать. Здесь тоже надо понимать, что это не будет какая-то такая совершенная вольница. Но, с другой стороны, опять растет число людей, знающих язык, и которые могут в Интернете смотреть, я не знаю, Fox News, Al Jazeera и все, что угодно &ndash; это раз. Второе, конечно, Интернет-телевидение показало, что сегодня пока существует доверие к оппозиционному Интернет-телевидению. Государство делало много попыток что-то придумать в Интернете. Ну, последний пример, который мы все хорошо знаем &ndash; Kontr TV, который делался на деньги Администрации президента с довольно-таки хорошим бюджетом. Но канал закрылся, он понял, что&hellip; Ну, я даже давайте скажу такую фразу, в общем, она не секрет, что Кремль проиграл Интернет. Здесь мы ничего нового не придумаем. Также как Кремль проиграл Москву &ndash; все, он здесь никогда не победит: ни &laquo;Единая Россия&raquo;, ни какой-то кандидат от Кремля. И, наверное, Питер потерял. Ну, и в перспективе будут потеряны города-миллионники, я думаю, к следующим выборам. И Кремль проиграл Интернет, для кого-то это печаль. У меня, кстати, никакой эмоциональной окраски к этому нет. Я просто констатирую факт, что в Интернете, особенно после вскрытия почты, так называемого вскрытия почты Потупчик, когда многие узнали, как через Интернет власть пыталась манипулировать общественным мнением, манипулировать известными блогерами, насаждать какую-то информацию, доверие почти окончательно потеряно. Уже каким-то мемом спрашивать человека, который тебе чем-то несимпатичен: &laquo;Ну, что, 85 рублей за комментарий отрабатываешь?&raquo; То есть это уже стало комментарием, это выяснилось, да? Все помните из почти Потупчик, что людям платили по 85 рублей за оставленный комментарий в чьем-либо блоге. И я думаю, что если будет развиваться Интернет-телевидение, оно будет развиваться из-за того, что если не будет много денег вообще в нашем Интернете, это о чем мы с вами говорили, в какой-то такой самое-самое СМИ, на YouTube, первым этот жанр заложил майор Дымовский, вы все помните, который бесконечно записывал каждую неделю видеообращения. Что-то такое будет. Но, может быть, с чуть-чуть лучшим техническим оснащением, что где-нибудь там какая-нибудь заставка у него будет на заднем фоне меняться. Такая форма видеоклипа некая будет примитивная. Либо все же туда пойдут деньги. Понятно, деньги есть у кого у нас? Это у олигархата, если он все же решится как-то перейти дорогу, и начинать играть самостоятельную игру, перейти дорогу Путину и начинать самостоятельную игру, или сделать ставку хотя бы на наименьшее зло, по его мнению, Медведева, то, я думаю, Интернет-телевидение тоже будет развиваться семимильными шагами в России. Потому что доверие к государственным телеканалам потеряно, а форма донесения информации, как я еще раз повторяю, в таком виде, через картинку, через звук, она, конечно, до сих пор пользуется популярностью.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; Да, Павел, спасибо. Я хотела тоже уже продолжить, может быть, вопрос о том, что вы говорите, у журналистов есть шанс, как некогда в начале XX века перейти к власти. А как взаимодействие СМИ и общества строится? Просто, например, Форум доноров, достаточно известная общественная организация, выпустила недавно &laquo;Азбуку благотворительности&raquo;. Интересное такое чтение, где была запечатлена такая идея, журналистам верят люди, а общественным организациям нет, потому что плохая репутация в связи с тем, что там отмывание денег, если бизнес начинает этим заниматься, что, мол, социальщики тоже это не от чистого сердца делают. И как сделать так, чтобы люди стали доверять людям, и журналисты стали доверять этим людям? То есть, на самом деле, на ваш взгляд, насколько просто сейчас мне, простому человеку, прийти к СМИ, к журналисту, даже, может быть, онлайн журналисту, что, наверное, сейчас проще, и попросить опубликовать информацию о том, что у меня происходит, что я знаю? Потому что все-таки сейчас очень часто наблюдаются такие отношения, что пишут о том, кого знают и что видят, а сторонних людей часто не допускают все же.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Нет, сейчас, слава Богу, есть возможность у каждого что угодно написать, сказать и снять в Интернете. Это большой плюс. Я понял ваш вопрос, что человек может что-то написать, сказать, и этого никто не увидит и не услышит, и что надо, условно говоря, как-то достучаться до Навального, чтобы он ретвитнул твой твит или поставил ссылку на твой ролик. Здесь сложно сказать, как достучаться до этих людей. Наверное, либо очень сильно стучать, либо становиться чуть более медийным персонажем, чтоб на тебя обратили внимание, что-то делать и в реале, не только в виртуале. Мы знаем много примеров, когда человек получал известность в реале, и потому уже в виртуале продолжал ее. Это первый вопрос. Второй, СМИ и общество. По моему мнению, как раз Интернет в России дает прекрасный шанс людям для самоорганизации и построения какого-то, я б так это назвал даже, параллельного государства. Впервые мы все это увидели на примере пожаров двухлетней давности, когда люди без помощи, совершенно без всякой помощи государства смогли организовать волонтерскую помощь, собирать деньги, тушить пожары и тому подобное. Причем от общества того 2011, да, года, 2010 года никто не ожидал. Казалось, что общество спит, занято своими какими-то мелкими потребительскими делами или рассматриванием котиков. Оказалось, ничего подобного, что российское общество&hellip; не все российское общество, опять же, надо говорить, мы опять вспоминаем о том, что есть то ядро из полутора миллионов человек и периферии из 6-7 миллионов человек, но, тем не менее, из 8-10 миллионов человек люди могут самоорганизоваться и сделать не просто благое дело, а довольно-таки большой проект. Причем координирующийся через сеть каких-то опорных пунктов, баз и тому подобное. Потом мы всем это увидели на выборах 2011 года, когда тысячи, десятки тысяч наблюдателей пришли на избирательные участки через помощь каких-то людей, инструкций каких-то НКО типа &laquo;Голоса&raquo;. Это очень хорошие примеры. Мы увидели выборы в координационный совет. Как к ним не относиться, там по-разному можно относиться, здесь, скорее, мы просто говорим о технологии, о технологическом проекте. Это, в общем-то, как я уже здесь говорил лично с вами, можно вспомнить только исландский проект, который так благополучно через Интернет смог реализовать выборы и вообще какую-то социальную миссию. То есть России в данном случае с выборами в координационный совет была в числе основных лидеров просто мировых, которые смогли сделать, организовать такой проект. И я думаю, что вполне может нарастать. Вполне может нарастать построение какой-то параллельной реальности, минуя власть. То есть люди будут и дальше продолжать собирать деньги для больных детей, особенно, конечно, во всяких форс-мажорных обстоятельствах: наводнение Крымск, как мы помним, те же самые пожары, выборы, помощь каким-нибудь осужденным людям, по мнению большинства людей, невинно осужденных. И все это будет нарастать параллельно, опять же, с тем, что наше государство будет все больше и больше терять возможность исполнять те функции, которое должно исполнять. Это такие будут два центробежных процесса. Будут удаляться друг друга часть этого общества и государство. Не знаю, к чему мы придем, здесь сложно прогнозировать, к чему мы придем, к тому, что эти 10 миллионов человек когда-нибудь сменят власть, или власть когда-нибудь все же, не знаю, не хочется об этом говорить, но репрессирует какую-то часть или запугает. Тем не менее, мы пока видим действительно расходящее такое движение этих двух частей нашего государства.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; Но эти новые СМИ должны быть где-то между, в стране, как вы говорили про политику, политическое мнение или нет? А здесь, в этом случае, журналисты должны, получается, тушить эти пожары и все комментировать или все-таки?..</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Журналист, вы знаете, мое мнение, что здесь он, скорее, должен быть модератором. Журналист должен помогать людям исполнять эти общественные проекты. Он действительно должен о них писать, говорить. Он должен предупреждать о каких-то опасностях, инструктировать, можно так сказать. И, конечно, я думаю, что еще и подавать собственный пример, особенно какие-то медийные персоны. Понятно, что если человек известный приехал в Крымск или сам собрал&hellip; Например, как Митя Алешковский, который собирал вещи для пострадавших в Крымске, человек, которому доверяют, и человек, у которого, скажем так, незапятнанная репутация хотя бы в части сотрудничества с какими-то людьми, вызывающими аллергию. Пожалуй, журналист должен именно в такой мере помогать общественным проектам. И еще раз повторю, конечно, собственный пример. То, чего не достает журналистам нашим, большинству журналистов. Когда человек может призывать, не знаю, к построению какого-либо общества, идеального, неидеального, к тому, что человек должен, условно говоря, не пить водку, но при этом журналист пьет водку. Что если он призывает, что люди, давайте, мы объединимся, а сам делает все то, чтоб люди разъединялись&hellip; Очень часто расходятся слова с делами. Или дел вообще нет, или расходятся с делами. Это тоже беда во многом нашей журналистики, что нет во многом примера в реальной жизни у многих, что люди считают достаточно поставить перепост, лайк, шеар, ретвит и так далее, и на этом его миссия закончена. Что он написал колонку, он все людям объяснил сегодня, а завтра он в &laquo;Фейсбуке&raquo; дал ссылку на кого-то, распространил, и этим ограничивается его миссия. Ничего подобного. Конечно, очень много придется делать и собственными руками. Мы сейчас говорим о новых медиа, и все равно подразумеваем, что это виртуальный мир, все забываем, что мы сейчас выйдем на улицу, и вот он, реальный мир, от него никуда не деться, что жить надо тоже в реальности.</p> <p>&nbsp;</p> <p>М-1:</p> <p>&ndash; Не будет журналистов в будущем.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash;Будет. Нет, журналисты будут в будущем.</p> <p>&nbsp;</p> <p>М-1:</p> <p>&ndash; Нет, они уже не будут в том привычном смысле слова.</p> <p>&nbsp;</p> <p>КЕЧЕДЖАН А.:</p> <p>&ndash; Алла Кечеджан. У меня вопрос, который на поверхности лежит, чем блогер отличается от журналиста? Мы начали немножко, да, об этом говорить. И как это связано с персонификацией журналистики? То, о чем вы говорили. И второй вопрос, например, за границей практически везде, те же израильские спецслужбы и американские, они нанимают блогеров. Про те 85 рублей, про которые вы говорили. И это норма. Есть объявления в Интернете о том, что набираются люди для того, чтобы защищать позицию государства, да? А у нас это считается аморально. Спасибо.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Самое главное различие между блогером и журналистом в том, что блогер&hellip; вернее, точнее, значит, лучше журналиста, что журналист отвечает за свои слова, в том числе репутацией и юридически, и издание, в котором он пишет. У нас есть закон &laquo;О СМИ&raquo;, у нас есть, к несчастью, сейчас закон &laquo;О клевете&raquo; и множество других законов, которые как-то регулируют деятельность журналиста. А деятельность блогера, скорее всего, регулирует, наверное, только какой-нибудь Административный кодекс в части оскорблений, хулиганства и, не знаю, еще чего-нибудь. То есть я, например, не видел ни одного случая, если журналистов часто судят, мы просто забываем об этом, за получение взятки или за вымогательство каких-либо денег, многие люди, сейчас на память просто, из &laquo;Независимой газеты&raquo; зам главного редактора у кого-то вымогал, еще какой-то журналист. Постоянно в провинции получают каждую неделю сроки за то, что шантажируют какого-либо человека снятием материала или, наоборот, размещением материала. О том, что какого-либо блогера, хотя блогер занимается, это не секрет, большинство блогеров, тем же самым, размещением заказа за деньги, дискредитаций и тому подобное. К ним таких санкций не применяют. То есть первое различие, это, конечно, юридическое. Второе различие, это репутационное. Сейчас наш слушатель говорил, что журналистика в будущем умрет. Журналистика не умрет, во всяком случае, в ближайшем будущем, 10-15 лет, сто лет мы заглядывать не будем. Не умрет хотя бы из-за того, что журналист отвечает репутацией, и издание отвечает репутацией за размещенную информацию. Это подразумевается и законом &laquo;О СМИ&raquo;, и подразумевается самой работой, качеством журналиста, что он информацию перепроверяет, что он информацию визирует, утверждает, чьи-то цитаты и слова. Блогер может это делать, может не делать, никто его не осудит за это. Это первое различие. И журналистика именно этим и ценна, в отличие от блогерства.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Сейчас, давайте, я отвечу.</p> <p>&nbsp;</p> <p>М-2:</p> <p>&ndash; Да. Я просто тот человек, который нанимал блогеров часто. Недавно. Просто к этому вопросу. И блогеру уже нельзя сказать, как и журналисту: &laquo;Напиши, у меня есть проект, (...) хорошо&raquo;. Я говорю: &laquo;Напиши, чего ты думаешь&raquo;. И если он напишет заказуху, то никто не будет читать, он перестанет быть блогером тем, который нужен. Он должен писать это именно искренне, живо, иначе он как бы не нужен. Просто я говорю: &laquo;Пиши вот&hellip;&raquo; То есть я ему ставлю задачу писать количество материала, а качество &ndash; какое хочешь. То есть у меня плохо, значит, он будет писать плохо.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Знаете, если СМИ будет размещать заказуху, его тоже никто не будет читать. Это, по-моему, нормальное человеческое явление.</p> <p>&nbsp;</p> <p>М-2:</p> <p>&ndash; А его никто не будет читать.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Если про государственную политику, где люди размещают, вы говорите, это государство проплачивает блогерам, действительно, такое есть, в каких-то оппозиционных особенно структурах, странах второго, третьего мира. То есть понятно, что какая-нибудь, я условно говорю, Катар или Саудовская Аравия может оплатить сирийским блогерам, чтоб они поливали Башара Аседа, да? Это действительно возможно. Или, наоборот, защищали. Или, например, Америка может кому-то проплачивать, такой был, да, скандал, американцы это не любит, что проходило по бюджетам, что тот или иной журналист должен что-то хвалебное сказать. Или, скорее, это даже не хвалебное сказать, а проталкивать какую-либо программу, это скорее такой лоббизм. Например, программу &laquo;Medicare&raquo; американскую, что действительно гуру журналистики получали действительно в Америке деньги за то, что они в своих колонках, радиорепортажах говорили о том, что как хорошо, что у Обамы есть такая программа. Но почему это у нас плохо? Потому что эта закрыта информация. Информация всплывает только в виде скандала, а не в виде каких-то открытых тендеров, конкурсов и тому подобное. Хотя тоже есть, это не первопричина. А вторая, что у нас, у той части, населения, которая читает об этом, опять, мы говорит Интернет, активная часть, у него просто нет вообще доверия к государству. То есть мы пришли, опять говорю, плохо ли, хорошо, что все, что связано с государством у этих людей, это все априори плохо. Что если даже государство выходит с какой-то инициативой правильной, хорошей, большинство населения так думает, что эти 10 миллионов человек все равно видит в этом подвох, думаю, что, значит, государство в чем-то обманет. Или есть какой-то подводный камень. Все, что исходит от государства, это плохо, потому что государство само &ndash; это мыслят так люди &ndash; во многом виновато, что дает повод так думать этими всеми законами Димы Яковлева, делом Магнитского. Можно диктовать, каждый, любой человек знает, сотни таких дел, что власть совершенно не слышит эти 10 миллионов человек, я так называю это, не знаю, как угодно, русские европейцы, их можно назвать. Можно так сказать. Их, правда, 20%, социологи говорят, в России. Люди, которые имеют&hellip;</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Русские европейцы. Русские европейцы, да. Например, есть такой социолог, Могун, который проводил эти исследования, это люди, у которых схожие социальные и моральные какие-то качества с большинством европейцев. И ничего в этом сложного него, это стандартные, условно говоря, 500 вопросов, на которые 20% русских европейцев отвечают примерно так же, как швед или немец. И у власти просто нет диалога с этими людьми. Власть в последний год просто показывает, что она не намерена вести диалог, а только готова прессовать людей. То есть власть не протягивает руку. Можно по-разному относиться к Медведеву, считать его какой-то второй пристежной ногой, смешным человеком. Все мы знаем, в Интернете какие у него эпитеты, начиная от слова &laquo;жалкий Димон&raquo;. Но, тем не менее, он пытался вести какой-то диалог, предпосылки к этому. Там от его имени вещал ИНСОР, институт, можно по-разному относиться к его этим видеоблогам, колонкам, Twitter и так далее. Но это президент, который ввел современные средства коммуникации с обществом хотя бы. И этому человеку хотя бы что-то можно было ответить в реплае или сделать какой-то в видеоблоге комментарий, оставить, или в &laquo;Фейсбуке&raquo;. То те люди, которые сейчас у власти, они не демонстрируют никаких желаний говорить с этой частью общества. А это надо понимать, мы можем действительно говорить о том, что этих людей 10 миллионов, это 7% населения, надо понимать, что эти люди трендсеттеры, это люди, задающие повестку дня, как к этому не относиться. Что повестку дня в стране задает не &laquo;Уралвагонзавод&raquo; и не Света из Иваново, а задают люди те, которые действительно владеют Интернетом, владеют трендом и действительно представляют образованную часть населения. Я говорю, к этому по-разному относиться. Я говорю не осуждающе и не оправдывающе, это просто так и есть, это надо просто принять данность. Как то, что власть проиграла Интернет и уже никогда не восстановит в нем свое влияние. Вот так.</p> <p>&nbsp;</p> <p>Ж-1:</p> <p>&ndash; Скоро будет как в Китае. Так, чтоб в политику не вдаваться.</p> <p>&nbsp;</p> <p>РОМАНЕНКО Е.:</p> <p>&ndash; Добрый день! Елена Романенко. У меня такой вопрос. О тех 10 миллионах, которые еще интересуются печатным и текстовым сообщением, то есть формата информации, изложенной как текст. СМИ печатные имели свою большую роль, когда масса людей пользовалась их мнением, как своим собственным, то есть СМИ формировали общественное мнение. Мы знаем, это расцвет XX век пришелся. Теперь 10 миллионов людей, которые продолжают читать. То есть практически у каждого есть свое мнение, так? Не видите ли вы возможность возникновения какого-то нового формата информационного продукта, помимо там сообщения, аналитика, комментарий и мнение, для того, чтобы оно стало интересно этим людям? Может быть, они не читают эту печатную информацию именно потому, что формат их не устраивает. У меня есть свое мнение, зачем мне мнение, условно говоря, господина Шендеровича или кого-то еще, напечатанное в тексте? Что я с ним буду делать, да? Сравню со своим? Причем когда мнение высказывает, вы говорили, персонализация СМИ, я читаю одно, два, три сообщения, и я уже могу предположить, что он скажет по какому-то произошедшему поводу. И мне снова становится неинтересно.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Я понял.</p> <p>&nbsp;</p> <p>РОМАНЕНКО Е.:</p> <p>&ndash; Может ли профессиональное журналистское сообщество дать какой-то новый формат информационного продукта, чтобы привлечь эти 10 миллионов читающих, образованных людей снова к печатному слову, к информации, что-то такое? Спасибо.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Да, я понял вопрос. Как я уже сказал, это скорее лежит в области обычных технологических усилий. Это, конечно, подписка и доставка должны быть доступными, что-то надо делать с &laquo;Почтой России&raquo;. Это понятно. Другой формат я, честно скажу, не вижу. Я не вижу другой формат, который смог бы вернуть человека в бумагу. Что-то новое чтоб он увидел и стал читать. Или просто вы имеете в виду к тесту, чтоб он просто стал читать?</p> <p>&nbsp;</p> <p>РОМАНЕНКО Е.:</p> <p>&ndash; Сначала к тексту.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Сначала к тексту. Тогда здесь я сказал бы так, я бы видел здесь не что-то новое, а возвращение к хорошо забытому старому. Например, к такому жанру, как репортаж, который почти умер, которым пользуется ограниченное число изданий. В Интернете, можно сказать, репортажи делает, пожалуй, &laquo;Русский репортер&raquo;, да? Можно по-разному относиться к качеству текста, фотографии, но, тем не менее, которые из номера в номер ездят в глубинку и рассказывают какие-то истории. Потому что подавляющая часть журналистики, она стала кабинетной, в отличие от журналистики, вы-то тем более хорошо должны помнить все эти знаменитые наши очеркисты, репортажники, типа Пескова, которые могли ехать и, не знаю, заниматься неделями и месяцами одним каким-то делом. Это еще, конечно, и экономика. Большинство СМИ у нас бедные, не могут позволить себе человека отправить за репортажем, например, на два месяца куда-либо. По-хорошему, так и надо делать. Например, западные СМИ это могут себе позволить. Какое-нибудь издание, типа, я не знаю, &laquo;New-York Times&raquo; или глянцевое издание, оно может потратить на производство материала 20 тысяч долларов. Для них в этом нет ничего такого страшного. Они могут дать человеку два месяца для расследования, платить ему все это время зарплату, оплатить ему какие-то перелеты, если это расследование. Здесь, скорее, лежит, как я говорю, хорошо забытое старое и экономика. Умер такой жанр, как очерк. Совершенно умер, да? Появился, это, опять я говорю, связано с тем мифом, что в Интернете читают только до 5 тысяч знаков. Как я уже сказал, что есть люди, готовые читать и 40 тысяч знаков. Я, например, с большим удовольствием какую-то очередную лекцию &laquo;polit.ru&raquo; в 40 тысяч знаков вполне могу прочитать или электронные книжки, мне не доставляет какого-то неудобства читать книги в Интернете. И люди есть, которые читают много в Интернете.</p> <p>&nbsp;</p> <p>РОМАНЕНКО Е.:</p> <p>&ndash; Но они уходят.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Они не уходят. Они не уходят, они ищут что-то новое. Они, скорее&hellip; просто вам кажется, что они уходят, что, может быть, вы думаете, что они где-то в одном, двух, трех проектах должны все сидеть, располагаться и читать их. Нет, это все очень так распределено, дифференцированно, что, условно говоря, 10 тысяч человек читает вот это издание, 20 тысяч &ndash; вот это, 30 тысяч &ndash; вот то издание. У кого-то есть фавориты, какие-то издания время от времени, но они не уходят. Наоборот, я говорю, тенденция идет. Статистика, это даже не какое-то мое личное мнение, статистика показывает, что наоборот пожилые люди приходят, люди среднего возраста и старше. Наоборот, приходят в Интернет. Другое дело, что это для них для многих, скорее, дополнение к информации. Если для молодых людей Интернет &ndash; это основа информации, 90% всей информации они узнают в Интернете, а, может быть, кто-то уже и 100%, которые не слушают ни радио, ни телевидения, не читают бумажных газет, то, скорее, люди среднего и старшего возраста, для них это дополнение и к тем же книгам, они продолжают читать, и бумажную прессу, и журналы, и все остальное &ndash; все, что печатается на бумаге. То есть если кратко суммировать, то я бы, наоборот, возвратился к тем хорошим забытым жанрам в Интернете, которые были в бумажной прессе, которых сейчас почти нет в Интернете.</p> <p>&nbsp;</p> <p>РОМАНЕНКО Е.:</p> <p>&ndash; И еще вопрос, а почему пресса перестала заниматься тем, что возвращается к напечатанному? Это то, что было, значит&hellip; условно говоря, скажем, прокукарекали и забыли. Что произошло после того, как сообщение последовало?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Это хороший вопрос, да.</p> <p>&nbsp;</p> <p>РОМАНЕНКО Е.:</p> <p>&ndash; Какие результаты, что? Почему это ушло сейчас из прессы? Спасибо.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Вы знаете, почему ушло? Потому что, конечно, это связано с тем, что сам процесс жизни убыстрился, что всех интересует, что происходит сегодня. Опять же, из-за переизбытка информации люди часто просто забывают, что было раньше. Это не из-за того, что человек специально забывает, а человек действительно физически забывает. Это раз. А второе, действительно, то, что забывают &ndash; это плохо. Мое мнение, что надо возвращаться к этим делам. И смотреть, и делать те же репортажи, какие-то резонансные случаи. Я условно говорю, не знаю, как живут сейчас вдовы тех людей, кто погиб в подлодке &laquo;Курск&raquo;, возвратиться к этому делу, посмотреть. Каждый может назвать десятки случаев резонансных, которые лично его потрясли. Да, это плохо, что не возвращаются. Это, в том числе, связано с тем, что СМИ заняты сиюминутными показателями, такими как посещаемость, лайки, присутствие в информационном пространстве, в Яндекс-новостях, в Рамблер-новостях и так далее. Почему-то, может быть, у многих есть такое мнение, что &laquo;это не будут читать, и мы потратим два часа на эту заметку, которую прочитают, условно говоря, 500 человек, и эти же два часа мы можем потратить на очередное выступление Астахова, попадем в Яндекс-новости&raquo;. Это просто технологически, да? &laquo;Попадем в Яндекс-новости и получим посещаемость 5 тысяч вместо 500&raquo;. Что человек за те самые трудозатраты получил в 10 раз больше трафика. Это во многом с этим связано. Потому что все нацелены, экономика Интернет-СМИ, увы, зависит от этого, от количества лайков, посещений, кликов на рекламу и так далее. Но возвращать, мое мнение, это надо.</p> <p>&nbsp;</p> <p>РОМАНЕНКО Е.:</p> <p>&ndash; Печально.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Да. В том числе, возвращать такое понятие, как репутация издания, потому что кроме счетчика &laquo;Liveinternet&raquo; или &laquo;Rambler&raquo;, который стоит на сайте, или кликов в социальных сетях, конечно, есть такое понятие, как репутация. Это я просто пример из собственной жизни приведу, что те самые трендсеттеры, о которых я говорил, к примеру, они читают ленты, читают новости в &laquo;Газете.ру&raquo; и перепощивают их, делают ретвиты, хотя, на самом деле, 90% информации в новостях &laquo;Газеты.ру&raquo; первоисточников является либо РИА &laquo;Новости&raquo;, либо &laquo;Интерфакс&raquo;, либо вообще какое-нибудь западное издание &laquo;New-York Times&raquo;, переписанная заметка. Но репутация &laquo;Газеты.ру&raquo; такова, что этот человек даст ссылку на новость &laquo;Газеты.ру&raquo;, а не на новость РИА &laquo;Новости&raquo; или &laquo;Интерфакса&raquo;. Это, опять, связано с тем самым, как мы говорим, отношением к государству, к государственным медиа и ко всему прочему. Они считают, что если эту новость отобрала &laquo;Газета.ру&raquo; в свою ленту новостей, значит, это новость значащая и новость наша, потому что там работают наши люди. То есть это такой принцип, в том числе.</p> <p>&nbsp;</p> <p>РОМАНЕНКО Е.:</p> <p>&ndash; Персонализация?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Да. Это репутация, да. Репутация. То есть издание зарабатывает репутацию, и тогда для него может быть и не так важны становятся&hellip; тоже важны, но в какой-то мере оно может отвлекаться на какие-то проекты, которые впрямую ему не принесут очень большого количества лайков, посетителей, тому подобное. Но и чем им можно будет гордиться и говорить, что &laquo;мы это сделали&raquo;.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; А по поводу контента. Мы действительно на клубе очень часто обсуждаем какие-то локальные явления, то есть местные сообщества и, например, &laquo;Большой город&raquo;, я увидела недавно, запустил проект по поводу районов. То есть они берут и, по всей видимости, по хэштегам они смотрят, кто что пишет о районе, и получается такая новостная лента.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Я видел, да.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; И как раз РИА &laquo;Новости&raquo; выпустила книгу Кена Доктора &laquo;Ньюсономика&raquo;, я ее тоже пробежала, и там как раз тоже рассказывается, что будущие новости будут популярны, и СМИ будет зависеть от локальности. То есть успех будет у СМИ, которые будут рассказывать о новостях, по поводу контента как раз, я просто вспомнила, того, что происходит рядом. То есть если ты знаешь, что происходит у тебя здесь, во дворе, по его предположению это отчасти будет так. И что вы скажете?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Он говорит об Америке. Россия это не Америка. Америка действительно страна локальная и, можно даже сказать, деревенская. В Америке существует три, четыре, пять условно федеральных изданий, типа &laquo;New-York Times&raquo;, &laquo;Los Angeles Times&raquo; или какая-нибудь, я не знаю, &laquo;Washington&nbsp;Post&raquo;. Все остальное &ndash; это локальные медиа, медиа, рассказывающие о своем штате, о своем графстве или о своем городке. Это основа медиа. Потому что просто власть сосредоточена на местах. Америка &ndash; это страна с большими правами у местной власти. А Россия &ndash; это страна центробежная, Россия &ndash; страна центристкая, византийская, где вся власть сосредоточена в Москве. И большинству читателей, как ни странно, ему интересней знать, что происходит в федеральной повестке дня, и совершенно неинтересно, что происходит под боком. Это плохо. Я не говорю, что это хорошо. Это плохо. Если посмотрите провинциальные медиа, это иногда просто, что называется, зла не хватает, когда какое-нибудь, условно говоря, издание из Челябинска или из Ижевска пишет о том, что произошло в его городе, переработав новости &laquo;Интерфакса&raquo; или РИА &laquo;Новости&raquo;. Не само опережает эти агентства, чтоб оно забирало у них информацию. Можно по-разному к этому относиться. Какая-то, не знаю, нелюбовь к своему месту проживания. Мы все это видим: покосившиеся заборы, что в России&hellip; Это можно, сейчас мы можем удариться, очень далеко уйти в историю, во взаимоотношения власти и общества и так далее. Но в России человек живет большими идеями, живет столицей и живет прошлым и будущем, и не живет настоящим. В этом беда. У нас нет власти на местах, человек не ощущает себя хозяином своего клочка земли, которого у него, возможно, никогда и не было. Первый клочок земли у него появился, хорошо, если при НЭПе, и тут же был быстро отнят. И никакой собственности почти не было. С этим связано. И да, конечно, это будет нарастать. То, что вы говорите, будут локальные&hellip; интерес к локальным событиям. Он будет. Но это будет небыстрый процесс, не взрывообразный. Не знаю, может быть, сложно прогнозировать, 30, 50, 100 лет понадобится, а, может, никогда этого не будет, что Россия развалится на 20 государств, только тогда в каждом государстве возникнет интерес к своим локальным новостям. Может быть, из-за того, что мы слишком большие? Москвичи, честно говорю, большинство москвичей не интересно, что происходит в провинции из обыденной жизни. Он только начинает читать о провинции, только если там произошло какое-нибудь чудовищное преступление. Как это я вчера прочитал новость, и она очень активно ходила по соцсетям. Ужасная новость, но, тем не менее, когда&hellip; так и называлась: &laquo;В Псковской области работника птицефабрики затянуло в мясорубку&raquo;. И дальше, что сотрудники МЧС 2,5 часа вытаскивали труп этого человека из мясорубки. Это привлекается внимание. Или кто-то кого-то убил, или крушение, потонула &laquo;Булгария&raquo;, люди обращают внимание. Это просто обычная статистика. Я тут прочитал, тоже ужаснулся, что люди, проживающие в европейской части России, из людей проживающих только 2% были на Дальнем Востоке. А, например, недавно разговаривал с Кашиным, он говорит, что в Калининградской области выросло целое поколение, которое никогда не было в России. Оно живет в Калининградской области, и при любом удобном случае он поедет в Польшу или в Литву, тем более, с упрощенным визовым режимом в Калининградской области, никогда не поедет в Москву или куда-либо, он не считает это своей родиной. Возможно, кстати говоря, Калининградская область, там и возникнут локальные медиа. Но это будет не процесс, который, как мы говорим, выстроен снизу, это скорее, опять, следствие политики. Вследствие политики те регионы, которые либо брошены будут на произвол судьбы, либо там возникнут сильные какие-то сепаратистские тенденции, условно говоря, какая-нибудь Калининградская область и Сахалин. Они скажут: &laquo;Да ничего мы не хотим иметь общего с вашей Россией. И нас действительно с сегодняшнего дня начинает заботить то, что происходит, наконец-то, у нас на острове, а не то, что у вас в Москве&raquo;. Может быть, тогда это возникнет. Но пока я не вижу какого-то большого&hellip; Он будет, конечно, у тех 10 миллионов человек, это мы все видим, но в масштабах всей страны это очень долгий процесс, чтоб человек жил своим локальным, сам создавал новости, заботился об окружающем пространстве. Конечно, в любом регионе есть человек, мы эти примеры знаем, который делает добрые дела, где-то забор покосившийся поправил, где-то пошел бороться с каким-то местным чиновником-самодуром. Но это люди &ndash; считанные единицы. То есть пока я не вижу такого взрыва, взрывного роста к локальным новостям. В Москве &ndash; возможно. В Москве. Но в России &ndash; нет. А в Москве &ndash; да.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ЧЕБОТОК А.:</p> <p>&ndash; Чеботок Алексей. Скажите, пожалуйста, а как то явление, которое вы называете заморозка, отразилось на рынке СМИ в целом, я имею в виду инвестициях, и на рынке кадров?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; На рынке что, второй вопрос?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ЧУБОТОК А.:</p> <p>&ndash; На рынке кадров журналистских, на их мотивации и на притоке, новых кадров.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; На рынке СМИ это, конечно, отразилось самым пагубным образом, что можно сказать? Я надеюсь, начну с вывода. Мое мнение, что если все это продлится, через пять-шесть лет мы будем иметь четыре, пять, шесть крупным медиа-холдингов либо с прямым госучастием, либо под влиянием государства. И внизу, как мне хотелось бы, конечно, будем иметь россыпь блогов и социальных сетей. И посередине мы будем видеть какое-то считанное количество проектов, скорее всего, живущими на какие-то гуманитарные гранты. Все идет к тому, последняя сделка между &laquo;SUP&raquo; и &laquo;Афиша-Rambler&raquo; показала создание такого частного холдинга огромного, в который войдет и ЖЖ, и &laquo;Афиша&raquo;, и &laquo;Лента.ру&raquo;, и &laquo;Газета.ру&raquo;. Сегодня мы видим, что это РИА &laquo;Новости&raquo;, ИТАР-ТАСС, в которые сейчас вкачиваются огромные деньги, государство создает второго монстра государственного. Это &laquo;Интерфакс&raquo;, понятно, будет жить издательский дом &laquo;Коммерсант&raquo;, &laquo;COND&Eacute; NAST&raquo;, в котором &laquo;Ведомости&raquo;. Не знаю, четыре-шесть, ну, восемь холдингов. Тяжелее всего придется, конечно, средним СМИ. Средним СМИ, которые вынуждены одновременно думать о выживании, об экономической составляющей, и о том, как бороться с этими крупными холдингами, имеющими множество преимуществ, и с подпирающими снизу их социальными сетями, блогами и теми самыми персональными медиа. Это сказывается в том, первый такой пример и характерный, что за последние год-полтора не появилось ни одного медиа нового крупного. Мы видим только закрытие медиа, сокращение, оптимизацию, слияние и все прочее. Если там 2008 год, я сейчас хорошо помню, перед самым кризисом, мы с Антоном Носиком &ndash; Антон Носик, конечно, в большей мере &ndash; делали &laquo;BFM.ru&raquo;. И в те самые четыре-пять месяцев открывался &laquo;Слон.ру&raquo;, &laquo;Свободная пресса&raquo;, &laquo;ЧасКор&raquo;, &laquo;Daily Online&raquo; и куча-куча изданий. Просто я хорошо запомнил, что в эти четыре месяца пять или шесть крупных изданий с инвестициями от одного до четырех миллионов долларов. А если мы вспомним последний год, не вспомним ничего из новых медиа. Мы только вспомним закрытие окончательное &laquo;Openspace&raquo;, &laquo;Русской жизни&raquo; возрожденной, я не знаю, оптимизацию в &laquo;Известиях&raquo;, которую проводил Габрелянов, и так далее, и так далее, и так далее. Ничего этого не видим. На рынке кадров как это сказывается? Я вам как человек, который внутри, да, этой системы находится, я, конечно, скажу, это можно назвать, наверное, фрустрацией, какой-то потерей и собственной значимости, и собственного ощущения. Все понимают, что за какие-то, может быть, не малейшие, а средние прегрешения ты можешь вылететь из профессии, стать персоной нон грата. Количество рабочих мест сокращается. При этом существует альтернатива. Альтернатива существует в виде гос. СМИ. Например, ИТАР-ТАСС сейчас очень активно набирает людей из всех изданий, каких только можно, предлагая им зарплату в полтора-два раза больше, чем они получали на прежнем месте. И люди идут и из &laquo;Коммерсанта&raquo;, и откуда угодно, переходят в это издание, из &laquo;Газеты.ру&raquo; и так далее. То есть мы будем видеть доминирование государства в крупных холдинга. И, конечно, мне бы хотелось, чтоб у нас возникла эта россыпь мелких СМИ, не знаю, тысячи сайтов, блогов, которые бы доносили повестку дня, были б таким, не знаю, альтернативным рупором для того, чтобы мы узнавали о том, что происходит в мире и в нашей стране. Пожалуй, так. А с кадрами, да, с кадрами, конечно, проблема большая, потому что везде идут сокращения, везде все задумываются о том, что надо что-то оптимизировать. Это связано, в том числе, с такой проблемой, что подавляющее большинство онлайн СМИ у нас убыточные. У нас очень бедный рекламный рынок, мы, опять же, какие-то статистики или люди, занимающиеся исследованием, в основном, рекламисты этого рынка, говорят, что каждый год выдают победные реляции о том, что рынок Интернет-рекламы вырос на 10%, следующий год &ndash;на 20%. Только они забывают, что количество проектов, появившихся в Интернете, оно выше этой цифры. Что если количество рекламы выросло на 20%, количество сайтов выросло на 40%. И тот кусочек масла, его приходится все более тонким-тонким слоем намазывать на количество этих проектов. Это раз. Во-вторых, понятно, что российское общество бедное, что тут греха таить? У нас очень мало денег в Интернете. Просто мало. Когда смотришь, какие рекламные бюджеты собирают СМИ, ты понимаешь, что в России никогда такого не будет. Что западное СМИ может на рекламе собрать, не знаю, 100 миллионов долларов в год. В России ни одно издание себе этого не может&hellip; и мечтать об этом. Даже РИА &laquo;Новости&raquo; столько не собирают и долго еще не будут собирать таких денег. Это, конечно, общая бедность. Это связано с общим бедным рекламный рынком и с устройством нашего рынка, потому что, например, не секрет, что для рекламных агентств, которые распределяют рекламу, для них интересен проект, начинающийся&hellip; с посещаемостью, начиная тысяч от 20, а лучше от 40 тысяч. И проекта с 5-10 тысячами читателей, несмотря на то, что он может быть прекрасным, качественным, профессиональным, он просто никогда не достучится до рекламного агентства. Если он не имеет связей каких-то, то, что я называю непотизмом, что если у него не какой-то друг, приятель или какой-нибудь издатель пришел и по знакомству разместил чью-то рекламу. Вот если ты просто с улицы будешь приходить или рассылать e-mail-ы: &laquo;Рассмотрите наше предложение&raquo;, да ни одно крупное рекламное агентство, на которых&hellip; которые тоже, кстати, говорят, проблемы. Они мало, говоря, монополизировали рынок Интернет-рекламы, не знаю, 80% денег приходится на 4-5 агентств. То средний проект, они никогда не получат рекламу. Никогда. Они там могут зарабатывать какие-то копеечки за счет Яндекс-Директа, Google AdSense, все мы знаем, каких-то мэйлрушных. И поэтому с этим, кстати говоря, и связано то, что рынок Интернет-СМИ, он серый. Потому что нужно на что-то жить. Люди берут либо какие-то деньги за то, чтобы ставить блоки, либо брать какую-то заказуху. Потому что если этого не делать, особенно это в провинции хорошо заметно, то просто тогда СМИ перестает существовать, его не на что содержать в реальности. Либо ты идешь к губернатору, губернатор тебя включает в какой-то список или во внебюджетный фонд, ты начинаешь кормиться от него, либо ты (01:34:30) кормишься заказухой и какими-то блоками, и какой-то копеечной рекламой &ndash; все. Это связано с всеобщей бедностью. Если будет общество богато, это не секрет, опять же, я здесь Америку не открываю, есть все исследования, которые говорят, что по достижению определенного порога ВВП на душу населения все больше-больше становится предпосылок к тому, чтоб демократия стала устоявшейся. У нас пока общество слишком бедное для этого. Но это Пшеворски, экономист и социолог, вводил. Он, правда, вводил по старым долларам, по-моему, в 80-е годы 6 или 7 тысяч долларов, в современном исчислении это примерно 15 тысяч долларов ВВП на душу населения. В России это 13,5 тысяч, сейчас ВВП. То есть мы чуть-чуть не дотягиваем, но это в среднем по России. У нас только четыре или пять регионов перешагивают эту планку. Вся остальная Россия, как я в начале лекции привел пример Ивановской области, это 2&nbsp;400 долларов на человека, это уровень Кении. Какая демократия может быть в Кении? И у нас половина регионов в таких бедных. Вся нечерноземная Россия, она такая, бедная. А в бедной стране не может быть демократии. И не может быть, потому что в ней нет денег. Увы, это такие мировые закономерности, тут мы ничего не сделаем. И, кстати, именно с этим и связано, почему все эти протесты идут в Москве и в крупных городах. Потому что ВВП в Москве на душу населения &ndash; это около 24 тысяч долларов. То есть Москва давно перешагнула ту планку, именно Москва, город, где должна была бы быть демократия, где должен быть выборный мэр, где должны быть райсоветы, районы, какая-то Дума должна Московская городская соответствовать тем людям, которые живут в городе, да? У нас в Московской городской Думе, если я не ошибаюсь, 32 депутата &laquo;Единой России&raquo; и 3 депутата КПРФ. Невозможно себе представить, что у нас поддержка в Москве 90% у &laquo;Единой России&raquo;, 10% &ndash; КПРФ. Там реальная поддержка &ndash; процентов 20. Мы просто видим эти процессы, с чем связано это недовольство. Но, в том числе, такое, объективное, просчитываемое, тут даже не надо много додумывать. То есть за нас все придумали социологи, историки, политики, статистики и экономисты.</p> <p>&nbsp;</p> <p>М-3:</p> <p>&ndash; Понятно. То есть бедность, да, называется?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Бедные, да. От бедности.</p> <p>&nbsp;</p> <p>М-3:</p> <p>&ndash; То есть если бы Борис напечатал денег побольше и, в принципе, пустил их в оборот, то было б получше у нас?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Это сложно сказать. Мы сейчас не будем ударяться в экономику. Скорее, если б оно правильно распределяло бы эти деньги. Потому что у нас есть&hellip; все прекрасно знают, я опять не открою Америку, мы занимаем второе место в мире по числу миллиардеров, которые либо не платят налоги, или платят минимальные. То есть когда у нас власть говорит о том, что у нас ставка подоходного налога на физические лица 13%, она лукавит, потому что большинство олигархов платит либо 9% с дивидендов по закону &laquo;О дивидендах&raquo; они выводят деньги через выплату 9%, либо через офшор 6%, либо не платят ничего. У нас забывают о том, что у нас неплоская шкала налогов, чтобы богатые люди у нас платят либо 6, либо 9%. А люди бедные платят 13% налогов.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; Давайте еще один последний вопрос. Кто у нас готов? Нет вопросов?</p> <p>&nbsp;</p> <p>БОРИС:</p> <p>&ndash; Нет, давайте. Борис меня зовут. Вопрос такой. Получается из всего вышесказанного, что нерентабельные Интернет-СМИ, правильно?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Да, нерентабельные. Сегодня &ndash; да, нерентабельные.</p> <p>&nbsp;</p> <p>БОРИС:</p> <p>&ndash; То есть, фактически, нет никаких шансов, монетизировать невозможно, если ты не лежишь под администрацией или не работаешь на какой-то грант.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Да, да. Или просто это не является спонсорским проектом. Там какой-то есть бизнесмен, которому просто для души нравится.</p> <p>&nbsp;</p> <p>БОРИС:</p> <p>&ndash; То есть сегодняшняя лекция, это о теории журналистики вообще была?</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; О положении дел, скорее. О том, что происходит сейчас в нашей журналистике.</p> <p>&nbsp;</p> <p>БОРИС:</p> <p>&ndash; Спасибо.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; Давайте мы будем заканчивать, наверное, нашу официальную часть.</p> <p>&nbsp;</p> <p>М-4:</p> <p>&ndash; Павел Николаевич, я хотел бы&hellip; вы постоянно скатываетесь на вопрос о власти. Считаете ли вы журналистов, в общем-то, третьим уровнем власти, да? Законодательная, исполнительная&hellip;</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Судебная. Четвертой? Четвертой властью.</p> <p>&nbsp;</p> <p>М-4:</p> <p>&ndash; Да, самая древняя профессия. Это первый вопрос. И второй вопрос. Я думаю, что те аспекты, которые вы затронули процессуально сегодня в выступлении, они недостойны внимания и напряжения мозговой мышцы, как говорят мои студенты. Необходимы концептуальные вопросы, поэтому я хотел бы пять предложений из Маршалла Маклюэна привести в качестве риторического вопроса, чтобы вы смогли&hellip; как бы такую мы с вами общую черту, Павел Николаевич, подвести. Михаил Константинович Вавилов, да? Цитирую. &laquo;Сегодня электроника и автоматика вынуждают нас приспосабливаться к условиям глобализации, будто весь мир сделался родным домом. Художник единственный &ndash; и журналист, скажем так, журналист &ndash; кто не стал уклоняться от этого вызова, он обрадовался новому восприятию, которое стало возможным благодаря инновациям. Боль, которую испытывают обычные люди в восприятии беспорядка, вызвана новыми ощущениями, возникающими в попытках художника (журналиста) расширить границы человеческого духа. Он упивается инновациями в самоопределении человека в обществе и внутри самого себя, что приводит &ndash; внимание &ndash; к анархии и отчаянию институтов политику, образования и, конечно, журналистики&raquo;. Маршалл Маклюэн, &laquo;The War and Peace in the&nbsp;Global&nbsp;Village&raquo; (&laquo;Война и мир в глобальной деревне&raquo;). Думаю, вам это поможет сейчас черту подвести.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; СМИ действительно должны быть четвертой властью, мое мнение. Я думаю, что какие-то аспекты журналисткой деятельности для того, чтобы она стала четвертой властью, должны быть прописаны в специальном законе, к примеру, какое-то расследование. Оно и сейчас есть, это положение, о том, что какая-либо заметка может являться основанием для проверки прокуратурой, но большей части это не выполняется. Конечно, нужно прописать особую роль журналиста для того, чтобы какая-то заметка, какое-то расследование действительно являлись основанием для рассмотрения следственными органами. Это первое. Второе, должен быть повышен статус журналиста, потому что мы видим, сколько происходит нападений, убийств и прочих злодеяний в отношении журналистов, которые либо не расследованы, либо спускаются на тормозах, даже когда ловится преступник, там ограничивается каким-то минимальным сроком. И, конечно, здесь зависит многое и от самих медиа. Медиа должны действительно наращивать репутацию, чтоб с ней считались, как с четвертой властью. Если говорить о том отрывке, который вы прочитали, это неизбежность. Я здесь не могу сказать, что что-то хорошо или плохо. Это просто научно-технический прогресс и эволюция. Я всегда привожу пример, когда сейчас в той же Швеции мы возмущаемся тем &ndash; не мы, там какие-то люди возмущаются &ndash; что детей обучают сексологии с шести лет, что женщины получили особую роль, которая якобы превышает роль мужчины в ряде юридических, процессуальных вещей. Но мы можем вспомнить, например, позднее Средневековье или ранний капитализм, когда люди феодализма возмущались тем, что женщина шла работать на фабрику. И говорили, что мир сейчас перевернется от этого. Потом женщина пошла учиться в вуз, в университет, и эти люди говорили, что это тоже ужасно, что сейчас мир перевернется от того, что женщина станет получать высшее образование. Потом женщина получила избирательное право. Если уж дальше будем говорить о том, что нельзя давать избирательное право тем, у кого нет определенного имущества или образования, как это было до конца XIX века. То есть это нормально для человеческого общества, все новое встречать каким-то скепсисом или даже отторжением. И то, что мы видим сейчас, вы говорите, это приводи к анархии, то же самое примерно говорили о том, что если сейчас дать избирательное право женщинам или пролетариям, это тоже приведет к анархии. Только сейчас, как будто специально, да, читаю книжку о Веймарской Германии, когда первые выборы в Рейхстаг, 18-ый год, они провели по новому закону, дали избирательное право женщинам и людям с возрастом от 20 лет. И раньше это было 25 лет, и женщины не имели избирательного права. И вся Германия перед выборами стояла на ушах и говорила: &laquo;Вот, сейчас, наконец-то, женщины выберут либо террористов, либо убийц, либо коммунистов&raquo;. Ничего подобного. То есть все эти новации не привели к тому, что германское общество выбрало коммунистов, коммунистическую партию или, скажем, крайне правых в 19-ом году. Что поделать, научно-технический процесс, который мы наблюдаем и процесс в социальных отношениях.</p> <p>&nbsp;</p> <p>М-4:</p> <p>&ndash; Спасибо.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; Спасибо большое, Павел. Я хочу сейчас тоже подвести, уже с нашей стороны, организаторов, черту. На мой взгляд, на самом деле, тема действительно заставляет всех нас задуматься, ибо она касается каждого из нас. Потому что новые СМИ как никогда близки каждому, и Павел тоже говорил, технологии сейчас доступны каждому, каждый из нас имеет доступ в Интернет и может там написать и создать это свое общество и свою информационную среду. Поэтому, я думаю, что с сегодняшней нашей встречи мы могли бы вынести что-то новое. Хочу сказать, что в будущем нас ждут новые встречи, пока у нас нет какого-то четкого анонса, но, как вы видите, у нас сейчас идет месяц социального предпринимательства, завтра у нас выйдет дайджест, посвященный социальному предпринимательству, так что всех приглашаем с ним ознакомиться. И в ближайшем будущем нас ждет такой круглый стол-дискуссия с разными экспертами, посвященный этой тематике, так что тоже следите за нашими новостями. Спасибо больше, что пришли.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Вам спасибо.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; Спасибо большое, Павел.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash;За вопросы, за внимание.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; И до новых встреч, спасибо.</p> <p>&nbsp;</p> <p>ПРЯНИКОВ П.Н.:</p> <p>&ndash; Спасибо.</p> <p><em>(Аплодисменты.)</em></p> Thu, 04 Apr 2013 19:30:00 +0400 http://www.cloudwatcher.ru/seminar/79/ Экономика дара или экономика обмена? http://www.cloudwatcher.ru/seminar/76/ Дар сопутствует традиционной экономике с самого ее возникновения, задолго до возникновения обмена. Заслуги всегда учитывались даже в меритократических иерархиях плащегосных павианов и гамадрилов, а солидарность появляется ещё в протоисторических сообществах. </br>Почему же это никогда не обсуждается в учебниках экономики, и как связаны изменения, произошедшие в обществе за последние пару тысячелетий с эволюцией институтов? О социальных сетях, дарах, реципрокности, распределении и рынке расскажет профессор Алексей Сергеевич Кузьмин. </br> </br> </br> </br> </br> </br>Вход свободный, предварительная регистрация обязательна! </br>Координаты для вопросов и регистрации: seminar@cw.ru; +7 (495) 933 9516 </br> </br> <b>Страница Экономики Заслуг в социальных сетях:</b> </br><a href="http://vk.com/economica_zaslug" target="_blank">Вконтакте</a> </br><a href="https://www.facebook.com/economyofmerits" target="_blank">Facebook</a> </br><a href="https://twitter.com/economyofmerits" target="_blank">Twitter</a> <p><em>- &laquo;Для того чтобы купить что-нибудь ненужное, мы продаем что-нибудь ненужное, значит, мы все время берем то, что для нас лично, вообще говоря, ценности не представляет, или мы можем это производить, у нас этого образуется избыток.&raquo;</em></p> <p>===</p> <p><strong>Ведущая:</strong> Сегодня у нас в гостях Алексей Кузьмин, он уже у нас, можно сказать, причислен с сегодняшнего дня к списку постоянных спикеров нашего клуба, он уже второй раз у нас выступает. И сегодняшняя его тема, я думаю, вы уже видели, звучит как &laquo;Экономика обмена или экономика дара&raquo;. Но мы, когда делали свой анонс, упустили главный момент в начале, это экономика заслуг, которую решил рассматривать сегодня Алексей Сергеевич, то есть, является ли экономика заслуг экономикой дара или экономикой обмена. Алексей Сергеевич объяснит нам более подробное, почему экономику заслуг он решил рассмотреть сегодня. Прошлый раз мы рассматривали этологию обмена, то есть мы рассматривали это больше с других позиций, сегодня будет позиция антропологическая, как мы уже объяснили сегодня в начале.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Я не думаю, что я что-нибудь расскажу, я думаю, что я попробую вместе с вами подумать о тех вещах, которые достаточно давно, в общем, больше века как известны, что-то больше века, что-то около века, что-то относительно свежее. Первое, с чего, на мой взгляд, стоило бы начать наш разговор, давайте смотреть. Первое, и самое главное, у нас удивительным образом здешний клуб называется &laquo;Экономика заслуг&raquo;. Почему он называется, на мой взгляд, экстравагантно? Потому что, вообще говоря, заслуга есть категория (если я что-нибудь понимаю в колбасных обрезках) не очень как экономическая, а вполне антропологическая. Если я спас вам жизнь, то, вообще говоря, вариантов расплатиться со мной у вас нет. Ваша жизнь для вас, по идее, является невозобновимым ресурсом и, соответственно, попытки построить экономику здравоохранения упираются в предельно простую вещь &ndash; сколько стоит бесценный ресурс. Дальше. Всякий раз, когда мы с вами вступаем в обмен, выходим на рынок, мы выходим с чем? Мы когда-нибудь продаем что-нибудь нам нужное? Упаси Бог. Для того чтобы купить что-нибудь ненужное, мы продаем что-нибудь ненужное, значит, мы все время берем то, что для нас лично, вообще говоря, ценности не представляет, или мы можем это производить, у нас этого образуется избыток. Понятно, что если у меня чего-то избыток, то оно для меня не стоит ничего, если у вас этого недостаток, вспоминаем классический курс экономики, где рассказывается про то, почему редкое оно и ценное, а оно действительно ценное, с чего бы простенький, в общем, бессмысленный камушек прозрачный стоил безумных денег. Если бы было столько, сколько гальки, при всей его красоте и способности резать стекло, металл и еще много чего, стоил бы он две с половиной копейки. А вот поскольку эти камушки большая редкость, то можно манипулировать ценой на них, устраивать ажиотаж. Значит, мы сходу выясняем с вами одну довольно смешную вещь, мы выясняем, что все разговоры про идеальные рынки &ndash; на самом деле разговоры в пользу бедных, потому что на самом деле рынки сходу и изначально не идеальны хотя бы потому, что если у меня этого избыток, и я про это знаю, то у нас с вами асимметричная информация &ndash; я про него знаю, а вы про него не знаете, я знаю, какие у него недостатки, а вы про него не знаете. Классическая вещь, несколько Нобелевских премий на этом деле защищено, математически там ничего доказать не удается, но для понимания это все-таки не лишено некоторого смысла. Итак, мы с вами приходим к тому, что похоже на то, что человечество в своей длинной истории, когда оно обмен не рассматривало как основное, а когда на самом деле у нас обмен как обмен, как рынок становится ну хоть сколько-то серьезно играющим роль в человеческой истории? Ну, если смотреть там антропологические материалы, исторические материалы, мы понимаем, что где-то до рубежа до нашей эры и нашей эры, ну, там примерно до II века нашей эры никакого массового распространения рынков мы нигде не наблюдаем. На самом деле, давайте смотреть. Мы уже с вами в прошлый раз, когда говорили, те, кто был, немножко об этом говорили, сейчас мы скажем об этом чуть из других соображений, значит, давайте смотреть. Как может быть структурировано какое-то сообщество людей? Вариант первый, простой и понятный, структурирование по схеме &laquo;я начальник, ты дурак&raquo;, иерархия. Вариант второй, горизонтальная сеточка, чисто горизонтальная, все равны, все одинаковы. Бывает? Бывает. Вариант третий &ndash; конечно, все равны, но некоторые почему-то немножко равнее. То есть тоже сеточка, не иерархия, но при этом с некоторой вертикальной компонентой. На самом деле, с этой вертикальной компонентой ситуация довольно смешная, она почти всегда возникает... Ну, давайте смотреть, самые простые и широко понятные нам сети, это сети влияния. Я что-то делаю не потому, что ты мне сказал что-то сделать, а потому, что ты меня убедил это сделать. Отношение влияния, оно симметрично или нет? Ты влияешь на меня, из этого совершенно не следует, что я влияю на тебя. Почему ты влияешь на меня? Да по очень простой причине, потому что ты мне почему-то доверяешь, очень может быть, что не вообще, а вот в этом непосредственном отношении. Вот если вы пришли сегодня слушать, что я здесь треплюсь, то предполагается, что вы, вообще говоря, предполагаете, что я могу что-то вам рассказать такое, чего вы без меня и до меня не знали, и таким образом это не осмысляли, а это зачем-нибудь может вам понадобиться. То есть я начинаю на вас влиять. Очень классический случай чистой сети влияния &ndash; это, прости Господи, средства массовой дезинформации. Я читаю газету &laquo;Коммерсант&raquo; не потому, что я газету &laquo;Коммерсант&raquo; люблю, а потому, что... И так далее. Я смотрю телевизор, потому что я чему-то в этом телевизоре почему-то могу доверять, например, тому, что он правильно отражает, чего от него хочет соответствующее управление Администрации президента. Ну, поскольку я не очень люблю эту забаву, регулярно общаться с Администрацией президента, мне проще телевизор посмотреть, там все видно. Значит, на самом деле, совершенно понятно, отношения влияния не симметричны, так же, как и отношения власти, но если отношения власти держатся на том, что у меня есть санкция, я тебе что-нибудь могу дать или чего-нибудь могу у тебя отнять, то отношения влияния строятся как раз на том... И понятно, что... Возьмите, я не знаю, самые простые такие варианты, если идти там в какой-нибудь &laquo;ВКонтакте&raquo; или в &laquo;Facebook&raquo;, посмотрите, что, грубо говоря, количество взаимовлияющих там ограничено. То есть, грубо говоря, взаимное влияние Александра Фридриховича Филиппова и Глеба Олеговича Павловского отслеживается легко, а вот количество людей, которые на них при этом влияют на обоих, оно очень измеримо и несопоставимо с количеством их фавора. То есть, это значит, что на самом деле у нас... Мы, когда разговаривали с вами про этологию, говорили, что на самом деле, кроме вот таких иерархических отношений в животных сообществах, у социальных животных, там и у крыс, и у приматов мы замечательно наблюдаем как раз и такие, и такие сеточки, причем в неисчислимых количествах, и очень высокий уровень кооперации. Кооперация же строится на чем? Сейчас мы переходим как раз к экономической, я бы сказал так, аргументации. Совершенно понятно, что количество ресурсов, которое мне доступно, оно ограничено, и вообще говоря, желательно было бы совершать свои действия с минимальным истреблением собственного ресурса, значит, принцип наименьшего действия в том или ином варианте. То есть я достигаю тех целей, которые я для себя поставил, видите, целесообразно, но при этом минимально расходую ресурс. Значит, понятно, на что у меня в сообществе больше всего тратится ресурс, он тратится на транзакции. Значит, дальше я напоминаю для тех, кто был в прошлый раз, и рассказываю для тех, кто сегодня первый раз с нами, я напоминаю замечательную картиночку. Если я про своего партнера точно знаю, что если он обещал, то он обязательно не сделает, или сделает не так, с точностью до наоборот, по сравнению с тем, что обещал... Ну, классический случай, очень хорошо известный &ndash; если мне надо, чтобы какая-то информация стала доступна всем, то я выбираю того человека, про которого я точно знаю, что он будет эту тайну беречь как зеницу ока, с тем большей вероятностью он это разнесет по всем, причем больше того, уровень доверия будет очень высок, потому что все понимают, что он это получил под секрет. Значит, соответственно, я этому человеку доверять могу, у меня транзакционные издержки большие или маленькие? Ноль. Я точно знаю, как он себя поведет. Если он обещал мне отдать деньги в среду, я точно понимаю, что это может быть следующая среда или среда через две недели, но не та среда, когда он обещал их отдать и, соответственно, создаю запас, чтобы не возникало такого рода проблем. Если, с другой стороны, я про этого человека знаю, что он своему слову не хозяин, то есть не сам дал, сам взял, а если обещал, что сделает, значит, сделает, то, значит, опять-таки, у меня транзакционные издержки вообще низки, практически ноль. Сказал, что в среду принесет деньги, значит, в среду принесет. Может быть, будет как бы ежиться, и попросит тут же перезанять ему обратно, но он их в любом случае принесет, отдаст, а потом уже вступит в коммуникацию по этому поводу. Значит, итого у меня получается, что мои транзакционные издержки хуже всего ведут себя в ситуации, когда я ничего не знал про вероятность, то есть когда вероятность того, что он исполнит то, о чем мы с ним договорились, как вероятность барышне встретить динозавра на улице, 50%. Значит, вот мы с вами убедились в том, что на самом деле нам это доверие нужно с единственной целью, по-хорошему, и цель эта предельно простая &ndash; вот сюда вот забраться или сюда, без разницы, только не вот здесь вот бултыхаться, когда издержки максимальны. Минимизировать свои издержки. Тогда мы начинаем разбираться с тем, а как это связано с тем, что у нас кроме личных ресурсов или ресурсов есть еще что-то, что можно рассматривать как материальные ресурсы. Ну, предельно простая ситуация. У меня вокруг моего дома растет замечательный лес, в нем можно замечательно собирать грибы, ягоды и охотиться, но при этом никакой речки у меня возле дома нету, поэтому рыбки я не увижу никогда. А у тебя наоборот, чудная речка, в которой ты можешь ловить эту рыбку в совершенно немереных количествах и делать с ней все, что угодно, и по понятным причинам для сбалансированности рациона и еще много чего нам было бы хорошо, чтобы мне доставалась рыбка, а тебе доставалось мясико и грибочки. И тут возникает вопрос, как правило, наличие у меня избытка рыбы и наличие у меня избытка мяса по времени не совпадают. Ты поймал большую рыбу, тебе, чтобы она не протухла, ее надо бы куда-нибудь девать. Ты, в общем, в условиях, когда у тебя есть этот избыток, вполне готов мне эту рыбку отдать, потому что у тебя ее много, ты не понимаешь, куда ее девать. Люди, которые собирали грибы не в Подмосковье, не в нынешнем Подмосковье, а в Подмосковье лет тридцать пять тому назад, или же собирали грибы где-нибудь в правильных местах даже теперь, хорошо знают, как это бывает. Ненароком вот собрал, куда их девать? Уже совершенно непонятно. Вот куда-нибудь бы их сбыть, с кем-нибудь бы радостно ими поделиться. Точно так же, я пошел и убил кабана. Кабан вообще здоровый, сильно большой, этим кабаном, вообще-то, можно питаться долго-долго, то есть можно, конечно, заняться безумным делом, и начать этого кабана там засаливать, но где соль взять? Соль &ndash; дефицит, причем действительно серьезный дефицит. Можно заняться ферментацией, это полегче, но, вообще говоря, не все любят ферментированную пищу. Ну, это такой был классический норвежский, любимый мной рецепт &ndash; взяли много-много, и закопали в ямку, нужно яму утрамбовать, годика через полтора она такая вся перебродившая, склизкая, сама в себе промариновавшаяся. Я его очень люблю, но моя жена, когда я ей это в Осло предложил, чуть меня не убила, потому что это требует, в общем, специальной, ну, подготовки. Значит, на самом деле выясняется, что, как только у меня образовался этот избыток, мне от него, вообще-то, надо избавиться быстро. Когда у меня в принципе всегда недостаток, а тут образовался избыток, от него надо избавиться быстро. Ну, хорошо, я избавился быстро, что я сделал? Я его раздал, я его подарил. И дальше я сижу, и жду. Значит, вариантов есть два. Или я подарил это приличному человеку, который, когда у него будет избыток... У меня вот был избыток грибочков, я ему и грибочков подарил. А он тут зимой будет вовсю бить пушного зверя, а вот мне зимой, однако, холодно, и на рыбьем меху долго не проходишь, поэтому, вообще-то говоря, мне, конечно, надо бы шкуры. Но охотится он, а не я. И он, вообще говоря, если он приличный, порядочный человек, мне, конечно, отдарится шкурами. И на самом деле эти вот отношения взаимного дара возникают, похоже, что очень рано. То есть, во-первых, есть этологические наблюдения за взаимным дарением в сообществах шимпанзе. Ну, вот у одних на их территории растет дерево, дающее вот такую замечательную дикую ягоду, очень вкусную, очень витаминную и так далее, и так далее, в течение июня. Это на их территории, они никого на эту территорию, конечно, не пустят. Но они приносят некоторое количество этой ягоды избыточной, и кладут на краю &ndash; приходите и берите. А, соответственно, соседи приносят некую траву, которая растет только у них, и которая замечательно помогает от неких паразитов. На самом деле, это вполне нормально, очень похоже на то, что делают люди, то есть это похоже на то, что существует, по крайней мере, с палеолита. Потому что вот те представления о том, что люди, как только увидят друг друга, тут же начинают выяснять отношения, кто кому тут кто, и захватывают территорию друг друга, если бы это было так, то никакого человечества бы мы не наблюдали. Неспособные к кооперации виды вымирают моментально, те, которые внутри вида устраивают не кооперацию, а чистую гонку на выживание, и истребляют друг друга, вымирают очень быстро, мы про них на самом деле, как правило, ничего не знаем. Очень любят рассказывать, что вот в крысиных сообществах, если там поселить, то вот они будут драться до тех пор, пока не победит и не останется.. Значит, понятно, что в человеческом сообществе, если убрать все ресурсы, какие ни на есть, и сказать: &laquo;Ребята, выживайте&raquo;, каннибализм разовьется тоже со страшной силой, и кончится тем, что кто-нибудь всех съест, но из этого вовсе не следует, что каннибализм является нормой поведения для человеческого сообщества, он бывает, но он не является нормой, но, как правило, на самом деле, похоже, что очень сильно культура определена, я не говорю про инфантицид, потому что этих самых мелких, их, в общем, иногда положено есть, и правильно положено, точно так же, я не говорю про геронтоцид в условиях дефицита, потому что, вообще говоря, зачем поддерживать этих самых старых, больных, убогих, ни к чему не пригодных, это тоже отдельная песня, да? Но в любом случае, вот мы... Заслуг у него нету, что вот мерить-то, толку сообществу от него никакого. С точки зрения экономики заслуг он экономически безнадежен. Нет, можно, конечно, объяснять себе, что мы гуманисты, то, се, сто двадцать пятое. Тут, правда, возникают разные странные вопросы по поводу того, а что мы делаем с популяционной генетикой, позволяя плодиться и множиться тем, которым, вообще говоря, плодиться и множиться точно не надо, которые просто-напросто портят генетику. Ну, и так далее. Распространители наследственных болезней, по идее, должны вовремя умирать &ndash; такая нормальная логика биологическая, ничего в ней противоестественного нет. Потому что заслуг они не успеют принести, они все равно умрут, или будут жить инвалидами, заедая как бы всех окружающих. То, что я говорю, оно злобное, но оно не цинически злобное, оно как раз наоборот, гуманистически злобное. Тогда давайте смотреть. Итого, мы с вами увидели, что у нас с вами есть обмен, причем есть обмен, в котором мы, вообще говоря, вовсе не имеем прямой реципрокности, то есть прямой зависимости, &laquo;я тебе, ты мне&raquo;, раз я подарил, и очень может быть, что у меня есть и лес, и речка, и поэтому мне ни меха с тебя не надо, ни дерева с тебя ни надо, ни зверей твоих, и рыба у меня своя, все у меня свое, ты чем мне отдариваться будешь? На самом деле, всегда находится, чем отдариться. Это очень важная вещь, что если мы с вами посмотрим на те общества, которые живут в условиях такого интенсивного достаточно взаимного давления, то там есть чудовищная такая психологическая зависимость &ndash; с одной стороны, конечно, дареному коню в зубы не смотрят, а с другой стороны, каждый дар отдарком, это эскимосская пословица, что дар страшен отдарком. Он, зараза, тебе подарил, и теперь ты должен придумать, что подарить ему, что было бы сопоставимым для него подарком, чтобы оно было ему нужно. Потому что мы же с вами знаем замечательный вынужденный случай дарения, это дары на свадьбу или дары на Рождество, скажем, в upper middle class в Великобритании, многажды замечательно описанные в литературе, как покупается какая-нибудь хрень, которая точно никому ни зачем не нужна, и дальше она путешествует по родным и знакомым, только надо проследить, чтобы не попала к тому, кто был изначальным дарителем, потому что, ну, подарят тебе вот такого размера лошадь, причем с художественной ценностью, ровной нулю, а скорее, отрицательной. Значит, место она занимает, об нее все запинаются ногами, потому что девать ее, в общем, некуда, и что с ней делать до тех пор, пока не найдется случай ее кому-нибудь подарить? Понятно, что это вынужденно, противоестественно. На самом деле в нормальных условиях дар реципрокен в том смысле, что он предполагает отдарок, во-первых, и во-вторых, на самом деле, даритель получает перед принявшим дар заслугу, он же подарил то, что нужно, причем ему самому оно, может быть, и не нужно, и даже занимает у него время и место. Люди, опять-таки, поколения чуть постарше, даже моего, прекрасно помнят, что и сами они росли в унаследованных колясках, и дети их, как правило, получали коляску не вновь купленную, а в подарок от кого-нибудь из друзей, которым в этот момент коляска уже была не нужна. И потом эта коляска дальше так вот путешествовала до тех пор, пока не приходила в малопригодное состояние, причем даритель избавлялся от ненужного ему, в общем, хлама, который непонятно, куда девать, но при этом хлама дорогого и редкого, если это хорошая немецкая коляска, так это было вполне себе круто. Итого, получается, что на самом деле, таким образом, у нас возникает совершенно специфический способ порождения и учета заслуг, через дары. То есть на самом деле всякая заслуга настоящая &ndash; это как раз тот дар, который ты сделал. Ты не ждешь, что тебя отдарят сразу, что очень важно. Если ты ждешь реципрокности здесь и теперь, возникает тяжелая проблема &ndash; значит, по сути дела, ты превращаешь дар в обмен: &laquo;Я тебе блага, а ты мне, пожалуйста, блага &ndash; почет, уважение и еще что-то&raquo;. И все, и дар при этом перестал быть даром. Значит, это все замечательно, если мы с тобой равные. Дальше возникает следующий сюжет. Вот у меня ресурсов много, потому что я большой и сильный, а ты маленький и слабый, у тебя ресурсов мало, отдариться ты мне никогда по полной программе не сможешь. Вот эта реципрокность, даже долгосрочная, она не возникнет. У нас с вами построена не вот такая, а вот такая вот сеточка. Я тебе могу оказывать покровительство, а ты зато в этой патрон-клиентской схеме можешь... Во-первых, ты можешь участвовать со мной в добыче этих самых... Я тебя могу на это подрядить. Дальше мы с тобой начнем собирать эти блага, складывать их, распределять... Кто будет их распределять? Понятным образом я, потому что я вас всех на это дело поставил. Вот мы с вами построили классическую распределительную экономику, в которой дар уже отошел на второе место, но он остался даром. Я дарю тебе комфортную жизнь, а ты даришь мне гораздо более важную вещь, ты мне даришь лояльность. Значит, если кто-нибудь решит попробовать отнять наше общее благо, то ты тоже выступишь на защиту этого общего блага. С этой точки зрения у нас с тобой получается, что ты тоже, вообще говоря, только в неких очень специфических, уникальных ситуациях, ситуациях угрозы, внешней или внутренней угрозы, этот самый подарок и лояльность оказываются очень полезными. И этот как раз классическая схема патрон-клиентских, патримониальных режимов. То есть мы видим, что на самом деле экономика здесь, конечно, есть, но здесь гораздо больше не экономики, а гораздо больше здесь, опять-таки, обмена статусами и престижами. И так продолжается до тех пор, пока у нас не возникает бессмысленного избытка. Вот если, грубо говоря, у тебя рыбы столько, что ты способен этой рыбой накормить всех, притом, что уже никто эту рыбу в таких количествах и жрать-то не хочет, а у меня столько мяса, что я способен этим мясом накормить всех, и вместо того, чтобы делать нормальную, человеческую шкуру, из шкуры, мы теперь делаем из какого-нибудь там искусственного меха и так далее, и так далее, вот тут возникает возможность осуществлять прямой обмен, возникает чрезвычайно поздно, и возникает сразу же вместе с ней иллюзия того, что на самом деле рынок равен, что на рынке все равны. Правда, вот эта самая иллюзия того, что рыночный обмен &ndash; это обмен между равными, это иллюзия, причем иллюзия по пятнадцати разным основаниям. Ну, давайте смотреть первое основание. У меня в силу каких-нибудь обстоятельств себестоимость... Скажем, у меня очень хорошие лодки, хорошие сети и замечательные рыбные тони, поэтому для меня добыча центнера рыбы стоит 2 копейки, а у всех людей 10 копеек. Я прихожу на рынок, что я делаю? Я начинаю торговать рыбой по 5 копеек. Весь спрос оказывается удовлетворен моей рыбой по 5, те люди, которые рассчитывали заработать себе деньги своей рыбой с себестоимостью 10 копеек, с нормальной ценой в 11, чтобы хоть можно было как-то, разоряются, после чего я оказываюсь замечательным монополистом на этом самом замечательном рыбном рынке. Кого-то из этих я, может быть, найму к себе на каких-то условиях для меня ловить рыбу за копейки, а кто-нибудь пускай так и вымрет, не жалко. На самом деле, все вот эти вот сюжеты, связанные с market power, рыночной силой, ну, мы сейчас чудно видим, весь мировой рынок финансовых услуг. На мировом рынке финансовых услуг существует железный принцип, что депозиты никогда не облагаются налогами. Но тогда, когда выясняется, что на самом деле есть некий локальный рыночек, на котором деньги основных игроков малосущественны, то эти основные игроки говорят: &laquo;Ну, не, ребята, так дело не пойдет, пока не обложите налогами, ничего не будет, не дадим вам денег на спасение вашего банковского сектора&raquo;. Банковский сектор, они приедут, все равно, богатые, погубят нас, идиотов, жить с банковским сектором, в котором депозиты облагаются налогами, &ndash; нет, никогда не было и никогда не будет. Потому что вместо банка... Как бы депозит, это что? Это то место, куда я положил деньги сохранять, если их там облагают налогами, не прибыль с них, а сами деньги, то это безумие, и никак иначе назвать нельзя. Это классический вариант market power. Вот мы с вами убедились, что на самом деле экономика обмена &ndash; это вовсе не экономика равного обмена, это экономика обмена, устроенного вот этими самыми иерархиями и этими самыми сильно иерархизированными сетями, которые там осуществляют, на самом деле между собой дары и перераспределение, а для всех остальных демонстрируют, что это выглядит как обмен. Ну, классический вариант... Вся институциональная теория, она нам об этом говорит. Давайте смотреть. Во Франции существует простенький экономический механизм поддержания вменяемости на рынках. Если от начального производителя (того, кто произвел товар или импортировал товар на территорию Франции) до конечного потребителя по всей цепочке рост цены составляет до 38%, все платят 5% налога на прибыль, если он составляет 38,001%, все платят, вся цепочка, 40% налога на прибыль. По понятным причинам, во Франции относительно небольшие маржи в торговле, все должны уложиться в эти 40%, там большие сети доминируют над всем остальным, кроме мелкой розницы, вот есть мелкая розница, совсем мелкая, но цепочка редко когда включает больше двух, много трех посредников. На медицинском рынке это, как правило, именно два посредника, то есть оптовик и оконечная аптека, и здесь без разницы, будет это аптечная сеть или мелкий аптекарь, потому что им практически почти одинаково жить. Что происходит в Российской Федерации? 14 посредников в одной цепочке. Почему лекарства по сравнению с Францией стоят в 2,5 раза дороже &ndash; российского производства, бельгийского производства, французского производства, словацкого производства, любого? Потому что там есть эти 40%, из которых никто не хочет вылезать, причем никто же не запретил &ndash; ради Бога, если ты сумеешь на этом заработать так, чтобы 40% налога на прибыль для тебя были не страшны, ради Бога. Но поскольку перекрыть заработанным 40% налога на прибыль достаточно трудно, то, соответственно, это есть. Мы с вами убеждаемся в том, что в тот момент, когда мы поддаемся вот этому замечательному представлению об экономике обмена как... экономике рынка как экономике равных с равными возможностями, вот этому замечательному героическому мифу, мы попадаем... Ну, понятно, тут же возникает единственный железный закон: &laquo;Если ты такой умный, почему ты такой бедный?&raquo;, и если ты почему-то не бедный, будучи умным, то тогда тебя начинают особо любить, потому что если ты умный, ты же должен быть бедным, а если ты умный и не бедный, то ты, значит, уж совсем сволочь. И ты можешь дальше пытаться устраивать какие угодно благотворительные проекты, поддерживать образование, поддерживать науку, то, се, сто двадцать пятое, ты все равно будешь гнидой и сволочью. Причем с этим сделать нельзя абсолютно ничего, оттого что нельзя сделать никогда. Именно поэтому мне представляется, что нынешняя эпоха, имеющая одно замечательное свойство, насколько я понимаю, об этом Олег Владимирович Григорьев здесь уже говорил немножко, про то, что потребительское общество наиболее... Вот как развитый социализм означает конец социализма, так развитый капитализм, то бишь потребительское общество, означает конец капитализма. В тот момент, когда на предыдущем этапе в цветущей античности обмен действительно как следует разросся, случилось то, что случилось с цветущей античностью &ndash; всего-то на всего полтора темных века, после чего полуторамиллионный город Рим с водопроводом лучше, чем сегодня, и канализацией, безусловно, лучше, чем до конца 19-го века, оказался населен 30 тысячами человек, а на вышеозначенных развалинах семиэтажных домов, потому что в основном он был застроен семиэтажными зданиями, замечательно паслись козы. На это понадобилось, в общем, на самом деле всего два поколения, ну, много три. Значит, то, что нас эта перспектива с высочайшей вероятностью в той или иной форме ждет, сомнения не вызывает, вопрос только в том, насколько острой будет эта форма. То есть совершенно не обязательно, что как бы вот так, чтобы уж совсем-то, потому что надо точно понимать, что то, что случилось с Римом... Ну, просто такая маленькая иллюстрация. Мануфактура в Александрии по производительности труда была воспроизведена в середине 18-го века в Англии, то есть, в общем, уже в самый расцвет промышленной революции. В промежутке мы с вами имели полтора тысячелетия, когда производительность труда была существенно ниже, а смертность существенно больше. Мне не очень хочется такого исхода, я, правда, не вижу другого. И с этой точки зрения переход к экономике дара, поскольку дар, ну, вот я еще раз говорю, вообще говоря, дар позволяет дарить несоизмеримое. Это очень важно. Потому что любые попытки экономического соизмерения цены человеческой жизни и соответственно... Значит, есть экономика медицинских услуг, понятно, что я для того чтобы заработать, должен предоставлять максимум услуг, и мне здоровые люди даром не сдались на самом деле. И операцию я должен делать, нужна она или нет, но так, на всякий случай, потому что операция стоит дороже, чем если я так. Ну, понятно, да? Образование мне нужно обязательно непрерывное, пожизненное, и без порождения навыков самообразования и порождения нового знания, потому что если я научу тебя порождать новое знание, то я тебя больше ничему не учу, мы с тобой можем вместе учиться, но вот научить я тебя не могу, я тебе образовательные услуги предоставить не могу, и должен помереть с голоду. А мне же не хочется помирать. Значит, на самом деле, базовая проблема потребительской экономики ровно в том, что она пытается превратить общественное благо, то есть то, что точно является предметом экономики дара, на худой конец, экономики распределения, в чистую экономику обмена со всеми вытекающими отсюда последствиями. Значит, это базовая вещь, мы по этом поводу со страшной силой спорили с Димой Шейманом, Олегом Григорьевым и так далее где-то года три назад, да, весной-летом 2010-го, но с тех пор я только укрепился в своем твердом воззрении, что экономика заслуг может быть только экономикой дара, реципрокность здесь &ndash; это не реципрокность здесь и теперь, это реципрокность общей кооперации. &laquo;Я учил твоих детей, и помог тебе...&raquo; Нет, &laquo;ты лечил меня от воспаления легких, а я узнал о том, что у тебя проблема в том, чтобы обсчитать статистику твоей кандидатской, и по этому поводу я тебе ее за полчаса обсчитал, ты бы с этим возился месяц. Конкретный, живой пример, никто никому ничего, упаси Бог, не платил, все наоборот после этого долго и стабильно дружат, потому что все понимают, что несоизмеримые блага замечательным образом обмениваются друг на друга в рамках кооперации. Литература на этот предмет почти немеряна, с одной стороны, этим долго и со вкусом занимаются всякие антропологи, начиная с Малиновского, с другой стороны, об этом замечательно писал Карл Поланьи в своих книжках и статьях, это все было в начале и середине прошлого века, потому что Поланьи и умер где-то в 60-е годы. На самом деле, это остается предметом постоянного интереса, из важных работ здесь, конечно же, как бы &laquo;Экономика символического обмена&raquo;, замечательная совершенно статья... ну, в общем, книжоночка, я бы сказал, Бодрийяра, так что, коллеги, исполать вам, здесь читать &ndash; не перечитать, литература здесь действительно велика и разнообразна. Но на самом деле здесь надо не столько даже читать, сколько надо думать, как соотносятся социальные структуры в обществе с характерными структурами экономических взаимодействий, и когда вы моделируете то общество, которое получается за счет тех или других структур экономических взаимодействий, вы понимаете, вам в этом обществе будет хотеться жить или нет. Если вы понимаете, что вам в этом обществе жить будет не хотеться потому-то и потому-то, ну, ищите другие варианты, пробуйте придумывать, сейчас замечательная ситуация, действующих механизмов и действующих моделей общества на самом деле нет, есть только рушащиеся. В этих условиях, в условиях, очень далеких от равновесия, вообще говоря, малые усилия иногда могут вызывать достаточно серьезные подвижки. Понятно, что без нормального представления о нормальной кооперации это все посыплется, ну, просто потому, что все, что не кооперативное, оно не выживает потому, что не выживает никогда. Вот как повышать уровень кооперативности, как бороться с атомизацией и так далее, это отдельная песня, это отдельный предмет и сюжет, вот. Это вот, на мой взгляд, как раз ровно то, что позволяет думать о том, что если экономика заслуг становится четко экономикой дара, причем по преимуществу реципрокного, как институционализировать, это очень нетривиальный вопрос, особенно как это институционализировать в условиях доминанты экономики обмена, но я думаю, что этот вопрос в принципе разрешим. Все, коллеги, я так понимаю, что мой час уже закончился.</p> <p><strong>Ведущая:</strong> Надеюсь, что вопросы у вас есть..</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Я тоже надеюсь, что они есть, я специально уложился в час, чтобы мне вопросы задавали.</p> <p>&ndash; Ну, так вот продолжите тогда, вы как бы так точку-то не поставили.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Я прошу прощения, точку поставит гробовщик, когда...</p> <p>&ndash; Нет, он не точку поставит, он гвоздь забьет, а вы...</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Он как раз поставит точку, когда загонит меня в ямку крематория.</p> <p>&ndash; Можно и так. Но я хотел спросить, как вот вы, это самое, систему адаптации какой-то, то есть каким образом это можно внедрить, да? Как они могут вместе существовать?</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Значит, на самом деле каждое сообщество на этот счет вынуждено создавать свои собственные культурспецифические вариации. Вот здесь сидит некогда последовательный солидарист, я давно с ним на этот счет не общался, сохранил ли он последовательный солидаризм в своем сердце, коллега Окара, с которым мы внятно обсуждали, почему в Украине солидаризм вещь, хотя и противоестественная, на самом деле солидаризм возникает там, где с солидарностью хреново, если в обществе с солидарностью все хорошо, то там никакого солидаризма не возникает, как политического, социального, как движения и так далее, подпорка нужна. А в Кении я никаких солидаристских движений не видел просто потому, что когда кто-нибудь женится, помирает, новоселье, еще что-нибудь, большая соседская община, большая родственная община, то есть так, где-нибудь тысяч 10-15 человек, скидываются по доллару с носа и на то, чтобы отпраздновать, и на то, чтобы у него осталось. И понятно, что это именно чистые дары, и все это замечательно реципрокно, значит, этот помер, на похороны скинулись, у меня в доме кто-нибудь помрет, на похороны скинутся примерно столько же людей. Люди, у которых нету развитых соседских, семейных и прочих связей, не выживают. Все просто. Кстати говоря, с этой точки зрения точно так же абсолютно солидаристски устроена, скажем, норвежская община. Когда люди празднуют Рождество, начиная с 10 октября, потому что ты должен отпраздновать Рождество с теми людьми, с которыми ты ходил в ясли, с теми людьми, с которыми ты ходил в детский сад, с теми людьми, с которыми ты учился в первой школе, во второй школе и в третьей школе, с теми людьми, с которыми ты учился в университете и в магистратуре, и с теми людьми, с которыми ты служил во всех семи своих службах. Вот считайте, значит, получилось 10-12 недель, которые вам нужны до 24 декабря, чтобы вы героически со всеми успели встретиться, и понятно, что общество вот этими вот связями перевязано и перешито насквозь. У меня 30-го числа будет сорокалетие выпуска в школе, я вот все думаю, будет как на тридцатипятилетии, когда нас было трое, или все-таки за ради столетия школы и сорокалетия выпуска придет хотя бы пять, притом, что, вообще говоря, из 18 человек выпуска нашего, нашего класса, насколько я понимаю, человек пятнадцать живут, в основном, в Москве. Вот. Понятно, да? Вот вопросы о разных типах солидарности. Пожалуйста, коллеги. Ответил?</p> <p>&ndash; Нет.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Еще раз, то, что будет нормально работать у норвегов, не будет работать здесь.</p> <p>&ndash; Да, потому что они там треску эту едят. Ну, я понял.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Не потому, что они едят треску, а потому, что они поддерживают устойчивые связи и устойчивую идентичность. Вот кто из присутствующих может четко сказать, где жили его прапрадедушки и прапрабабушки, все, соответственно, восемь человек... или сколько там, шестнадцать?</p> <p>&ndash; Нету традиции такой, нету культуры такой.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Потеряна. Прервана, она прервана в том смысле, что она неживая, она даже если есть, то она неживая, она не определяет ваши социальные взаимодействия. Любовь к Отечеству, к отечественным гробам и к родному пепелищу, она как бы есть всегда у Александра Сергеевича Пушкина, но вовсе не в практике. Я не говорю, что это хорошо или плохо, я говорю, что это должно порождать совершенно специфические типы солидарности. Скажем, вот я знал, как в этих условиях могут существовать вещи, типологически близкие к научным школам. Наблюдая некоторое количество своих собственных учеников и своих близких коллег, которые, получивши известие, что я здесь буду трепаться, все-таки сочли полезным, и сюда пришли, притом, что они все это знают и без меня, что я им это рассказывал во время лекционных курсов, и так далее, я вижу, что да, вот эта солидарность почему-то функционирует, почему &ndash; это отдельный вопрос, предмет тонкого этнометодологического исследования. Понимаете, весь вопрос в том, что институты, они должны быть культурспецифическими. То есть, грубо говоря, у нас очень любят говорить про общину русского народа, немножко забывая, что, вообще-то говоря, ко второй половине 18-го века бо́льшая часть русской территории возделывалась в условиях подсечно-огневого земледелия. А на подсеке работает не большая семья и не община, а малая нуклеарная семья. Значит, просто-напросто хозяйственно определено то, что малая семья живет сама по себе и, значит, никакой большой общины нет, община там служит для того чтобы налогами облагать, то есть она, вообще говоря, поперек человека, ровно так, как советский коллектив, кто в советское время жил, хорошо знают, как они относились к этому целому советскому коллективу. Если коллектив был очень умный, и умел придумать, чем бы быть коллективом, то тогда, вообще говоря, иногда получалось. Ну, вот в Институте высоких температур, скажем, ну, поскольку он черт знает где расположен, на проспекте Муму, причем когда на Коровинское... сегодня туда, почти туда, я бы сказал так, можно доехать на метро, всего минут двадцать автобусом, а когда от Новослободской надо было ехать 55 минут, то понятно было, когда у тебя рабочий день кончается в 18.30, ты никогда не попадешь ни на один концерт в консерватории. И был музыкальный клуб в Институте высоких температур, и вот в этом самом замечательном зале, был куплен стейнвейевский рояль, и там играли Рихтер, Гилельс, генеральные репетиции перед концертами в большом и малом зале они устраивали. И понятно, что с этой точки зрения это тот еще был коллективчик, сколько народу вокруг нас клубилось, чтобы к нам присоединиться, и доехать до нас, потому что в консерваторию было не попасть, а к нам хоть так, но можно. Ну, точно так же, как, я не знаю, как Институт востоковедения, который, опять-таки, профсоюзными силами показал мне всю центральную Россию. Но это не потому, что был профсоюз, и не потому, что был коллектив, потому что были люди, которым это было интересно, и вокруг которых возникла соответствующая... Солидарность всегда тогда, когда кто-нибудь что-нибудь дарит. Так.</p> <p><strong>Ведущая:</strong> Алексей Сергеевич, но все же, вот у нас есть сейчас наша ситуация, мы говорим, отличаемся мы от Норвегии, но чем нам сейчас компенсировать эти недостатки? То есть многие сейчас делают акценты на этих местных сообществах, вот, например, у нас...</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Значит, я прошу прощения. На местных сообществах замечательно делать акцент тогда, когда у этого местного сообщества существует местная идентичность. А я хорошо знаю, что значительная часть местных сообществ у нас с этой местной идентичностью имеет довольно немаленькие проблемы, сказал бы я мягко. Я скажу совсем просто, значит, давайте смотреть. Я, к несчастью, вырос в семье историков, поэтому я как бы пытаюсь смотреть на вещи по-честному, вот давайте смотреть. Если мы говорим о городах, горожане в третьем поколении, живущие в том городе, в котором они сегодня живут, составляют какую часть населения в этом городе? Применительно к городу Москве 7%, применительно к городу Киеву, думаю, что тоже что-нибудь процентов 10.</p> <p>&ndash; Калининград.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Но там же война, там же еще война была, вспомним, которая сильно задержала, но даже сейчас уже... Хотя на самом деле с войны как раз три поколения, с 45-го года как раз три поколения уже в основном... И если мы с вами посмотрим, что мы убедимся в том, что те, кто с этой точки зрения... Дальше мы наступаем на следующие грабли. На самом деле, по одной линии я живу в Москве с 12-го века, все точно, понятно. Но извините меня, Москва 1965-го и Москва 2013-го &ndash; это два города, которые, вообще говоря, между собой почти не имеют ничего общего. Если по тому городу я любил гулять... То есть там были вещи, которые меня страшно раздражали, но их можно было ограничить, к ним можно было как-то повернуться спиной и не видеть, то вот теперь повернуться спиной и не видеть уже нигде нельзя, оно везде теперь лезет в глаза, что-нибудь, кроме того, я прошу прощения, а раньше в городе Москве, оказавшись в малознакомом мне месте, я мог спросить, а как мне пройти куда-нибудь, и нормальные городские люди останавливались и говорили мне: &laquo;А вот вам сюда и вот сюда&raquo;. Сегодня, если меня не обхамят: &laquo;Понаехали тут всякие&raquo;... Причем вот это &laquo;понаехали тут всякие&raquo; особенно хорошо, когда я приезжаю... В последний раз я как раз попал в ситуацию &laquo;понаехали&raquo;, оказавшись в Южном Бутове, вот этот героический район, который я не знаю, потому что в центре я знаю все проходные дворы, но вот Южное Бутово для меня район незнакомый, и спрашиваю человека, как куда-то пройти. И дальше этот человек мне прочитал лекцию, что должен делать понаехавший тут.</p> <p>&ndash; Но в Питере это сохранилось.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> На самом деле уже тоже сильно порушилось.<strong> </strong>Понимаете, для того чтобы это сохранялось &ndash; я когда-то об этом довольно много писал &ndash; понимаете, как? Есть одно железное свойство у общественной жизни. Если вы сами творите свою городскую культуру &ndash; своими руками ее создаете, своими мозгами, своими школьными театрами, рисовальными кружками, это 52-я, 2-я, там список огромный, включая собственно посадку деревьев около дома и так далее, значит, у вас есть некие шансы производить культуру этого места, а тогда вы естественным образом, как люди, которые ее произвели, вы ее произвели (01:02:09) (...). Значит, как только вы ее потребляете... Ну, вот не к ночи будь помянут мой троюродный кузен, не так уж он и плох, просто человек он слабый, поэтому в качестве главного архитектора города Москвы страшнее, чем он, придумать было нельзя. Но кроме этого, вот я сегодня ехал сюда на машине. Водитель в городе Москве и пешеход в городе Москве &ndash; это две социальные роли, которые культурно несовместимы.</p> <p>&ndash; Ну, с мозаичным сознанием нормально получается.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Еще раз, из мозаичного сознания вы солидарность не создадите. Если у вас нету общих знаменателей, чтобы сшивать, то у вас проблема с солидарностью, у вас солидарность может быть только внешняя. Нет, понятно, что если наступает страшный и ужасный враг, то против страшного и ужасного врага как-нибудь можно объединиться, и надеть всем белые ленточки или наоборот, начать орать: &laquo;Путин наш президент&raquo; или еще что-нибудь в этом роде, но это по понятным причинам ситуативно. И как только врага убрали или выяснили, что разница на самом деле между одним и другим вот как между аверсом и реверсом у этой замечательной лепты, то есть это одно и то же, после этого становится понятно, что как раз...</p> <p>&ndash; Не тем занимаемся.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Не тем занимаемся. Солидарности нормальной на этом не возникает ни здесь, ни у других, и там, и там она инерционна.</p> <p>&ndash; Ну, правильно, есть солидарность пешеходов и солидарность автомобилистов.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Еще раз, в тот момент, когда вы сели за руль машины, вы перестали быть пешеходом, забыли про солидарность пешеходов, про интересы пешеходов вы забыли.</p> <p>&ndash; В другую категорию перешел.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Об этом речь и идет, потому что у нас с вами не существует общей солидарности пешеходов и автомобилистов на улицах города Москвы. До тех пор, пока эта общая солидарность не возникает...</p> <p><strong>Ведущая:</strong> Общего врага...</p> <p>&ndash; Да я про другое говорю, я же понимаю, почему. Я говорю про экономику. Вот у нас существует экономика, скажем, потребительская, да, и экономика, когда считается, что если есть человек, то с него надо взять все деньги там, потому что вы на прибыль рассчитываете, и другая философия экономики, когда есть человек, и мы должны его накормить, это как бы известно.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Я что-то не видел нигде за последние лет двадцать того, что кто-нибудь должен быть накормлен.</p> <p>&ndash; Так я говорю про подход к экономике, то, что мы в другой концепции живем. А сейчас мы говорим о том, что есть экономика обмена и есть экономика дара, вот как их сейчас совместить? По сути, это и есть о пешеходе и автомобилисте.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Нет, на самом деле, я могу вам сказать, как они совместятся в реальности.</p> <p>&ndash; Вот это я и хотел услышать.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> В реальности они совместятся предельно просто. Как только у нас с вами исчезает избыток, экономика обмена работать перестает, просто потому, что избытка нет. Значит, всего-то на всего хороший экономический кризис, полноценный, настоящий, не вот те игрушки, которые сегодня, а хороший, настоящий экономический кризис... Я хочу напомнить, что 95-й, скажем, год для большинства населения Российской Федерации означал радикальное укрепление всех и всяких социальных сетей, потому что все создавали себе эти сети выживания по своим вопросам выживания, когда мои аспиранты привозили мне картошку, точно понимая, что на профессорскую зарплату я не проживу никак, и не только на профессорскую, но даже со всеми приработками, когда... И так далее, и так далее в том же роде. На самом деле, солидарность в условиях вот такого вот реального, настоящего кризиса начнет нарастать очень быстро. Насколько быстро? Ну, перечитайте &laquo;Гроздья гнева&raquo;. На самом деле, американское общество конца 20-х было очень мало солидарным, гораздо менее солидарным, чем сегодня. Вот та прививка, которую это общество получило в начале 30-х годов, оказалась очень полезной. Далее, из этого совершенно не следует, что политически это все не будет выглядеть несколько, как бы это сказать, ну, шизоидно. Я напомню вам, как выглядели основные законодательные меры и план Great Deal товарища Франклина Делано Рузвельта, так вообще говоря, Иосиф Виссарионович был рядом с ним как такой гуманист, тихий и вежливый. Другой вопрос, что там существовал достаточно серьезный политический класс, который немножко вязал руки, чтобы не все это было воплощено. На самом деле, понимаете, это как раз вещь, которая совершенно понятна. Я не зря сказал, коллеги, что потребительскому обществу подходит, конечно, и поэтому вот дальше начинается вопрос &ndash; мы обязаны воспроизводить те ублюдочные формы, которые нам демонстрировали товарищи Муссолини, Гитлер, Франко, Ким Ир Сен?</p> <p>&ndash; Пол Пот.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Ну, Пол Пот на самом деле это случай (01:08:28) вынужденный, потому что существуют гораздо более простые и понятные механизмы, на самом деле да, вполне... То есть с точки зрения там, я не знаю, восстановления экономики и воссоздания общества, что никогда в Италии не было такой низкой коррупции, как при фашистах, никогда в Италии не было такого высокого темпа экономического развития, как при товарище Муссолини, и вообще, не ввяжись товарищ Муссолини в прямую войну, то есть поступи он как товарищ Франко, и был бы он мирный, процветающий по сей день замечательный политический режим в Италии, так как очень значительную часть франкистского режима, в общем, инкорпорировала Испания сегодня. И социализм салазаровского типа от нынешнего португальского социализма отличается во втором знаке после запятой, это, в общем, был такой крестьянский социализм в очень большой мере. Знаете, на самом деле здесь все, к несчастью, гораздо хуже, чем кажется, еще хуже.</p> <p>&ndash; Да вроде не кажется, чего? Все же вроде это понимают. Не хочется, чтобы это быстро наступило.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Одну секундочку, быстро оно наступить не может.</p> <p>&ndash; Относительно.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Ну, на нашем веку оно точно наступит, это я вам гарантирую.</p> <p><strong>Ведущая:</strong> Правильно ли я понимаю, что сейчас мы живем слишком хорошо?</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Нет, я бы сказал так, что мы живем гораздо хуже, чем в Норвегии, потому что норвеги ухитряются правильным образом как раз за счет очень высокой степени... Понимаете, норвеги занимались своей собственной национально-освободительной борьбой, да, они не создали национальной идентичности, у них никто не говорит... Если вы спрашиваете человека за границей: &laquo;Ты кто?&raquo;, он не говорит: &laquo;Я норвежец&raquo;, он говорит: &laquo;Я из Бергена&raquo; или &laquo;я из Тромсё&raquo;, &ndash; ну, примерно то же самое, как если бы наши люди говорили: &laquo;Я из Ярославля&raquo; или &laquo;я курянин&raquo;. С национальной идентичностью в Норвегии проблемы вроде бы, но при этом там очень неплохо именно с национальной идентичностью как вот этим вот отношению к себе как к социальному целому, с, по сути дела, почти преодоленными... не преодоленными, упаси Бог, там общество вполне хорошо структурированное, вполне классовое, графы помнят, что они графы, крупный капитал точно понимает, что он крупный капитал, но там некие механизмы межклассовой солидарности, в общем, воспитаны довольно длинной историей постепенной эмансипации. А когда мы сначала в три приема довольно радикально двинулись в сторону бесклассового общества, а потом его обратно, перепутали, и сделали почти чисто сословным, то есть наоборот, поглубже, ну, понятно, что договоренности между сословиями гораздо труднее, чем между классами, потому что сословия &ndash; вещь в некотором смысле внешняя и прирожденная, а классы &ndash; вещь подвижная в гораздо большей мере. Поэтому да, у норвегов все выглядит... Хотя надо сказать, что переход к обществу потребления и в Норвегии, и в Швеции тоже очень сильно ситуацию изменил. Вот про Швецию и Норвегию, я это глазками видел, как ситуация портилась на глазах, как, в общем, вполне социал-демократические общества, то есть общества с очень высоким приоритетом общего блага и доминированием общих благ над частными благами превратились в эти вот нынешние европейские государства всеобщего неблагополучия, где социальные права заменены доминантой прав меньшинств, причем самых экстравагантных, включаю доминантой прав детей над правами родителей, причем прав детей, понятых так, чтобы разрушать семью. Ну, вот ювенальная юстиция в том виде, в котором она сегодня функционирует в Швеции, разрушает семью намертво, причем мне это вполне осознанно и вполне внятно объясняли такие вменяемые шведские социологи вроде... ну, моего примерно возраста и моего примерно статуса, чуть меня постарше и чуть постатуснее. В этом проблема, что в тот момент, когда государство всеобщего благосостояния начинает сбрасывать с себя все то, ради чего оно, вообще говоря, было, то есть социальные обязательства, ему же надо как-то легитимировать свое существование? Оно начинает лезть туда, где ему, по идее, уж совсем никогда места не было и, по идее, нет. Оно начинает играть в политику толерантности, оно начинает играть совершенно запредельно в семейной политике и так далее, и так далее. То есть оно начинает заниматься прямыми биополитиками, как самое худшее тоталитарное, даже не тоталитарное, я бы сказал, а... как такая классическая тирания.</p> <p><strong>Ведущая:</strong> Ну, вот мы начали говорить по поводу сообщества, вот у меня был вопрос, и вы начали говорить по поводу городов, помимо городов, например, в случае Москвы есть разделение на те же самые округа, районы.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Я прошу прощения, сколько людей живет в своем округе от рождения до смерти?</p> <p><strong>Ведущая:</strong> Я сейчас поставлю вопрос иначе, то есть не про рождение или смерть, а вот оказываемся мы вместе в одном районе, что-то у меня случается, и если, например, мне родители рассказывали, я этот момент уже не так застала, этот обмен с солью, пойти к соседу и сказать: &laquo;Есть ли у вас сахар?&raquo; и так далее...</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Я прошу прощения, я могу сказать так. Это очень хорошо существовало в коммунальной квартире, надо сказать, что я просто прожил бо́льшую часть своей жизни, как это ни смешно, в коммунальной квартире. Это до некоторой степени существовало в кооперативных домах. Чем дальше, тем меньше, то есть я могу честно сказать, что моя солидарность, то есть вот я живу в том доме, в котором я живу с 98-го года, 99-го, моя солидарность с моими нынешними соседями, притом, что мы вроде как более-менее социально гомологичны, потому что это бывший корпоративный дом МВТУ 1929 года постройки, значит, дети профессоров МВТУ, которые сами с высокой вероятностью отправились за вторым высшим образованием... Знаете, что такое три высших образования, которые должны быть у человека? У папы, у дедушки и у прадедушки. Так вот, они отправились за вторым и третьим высшим образованием, то есть вроде бы, ну, так, социально более-менее однородны. При этом как бы вот идеи посоветоваться с соседями, где бы это мне найти хорошего врача, у меня не возникает, я для этого использую совершенно другие социальные сети, потому что соседская сеть здесь в таком качестве не функционирует.</p> <p><strong>Ведущая:</strong> То есть, как я понимаю, на ваш взгляд, сейчас то, о чем вы говорили про обезьян, которые одни на одном дереве, а другие на другом, и вот они менялись этими плодами и травами, соответственно, сейчас мы переходим на другой уровень, когда это происходит не локально, в виде того, что мы сейчас с вами здесь находимся, а я сейчас...</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Я бы сказал так. Во-первых, что касается до локальных сообществ, то у меня есть ощущение, что локальные сообщества порушились очень сильно, в том числе, потому, что, скажем, даже школы перестали быть локальными, причем перестали быть локальными еще в 60-е годы. Я вот учился в хорошей школе, и к девятому классу у нас бо́льшая часть ездила через весь город &ndash; кто-то от &laquo;Водного стадиона&raquo;, кто-то от &laquo;Октябрьской&raquo;, а все это было у Покровских ворот.</p> <p><strong>Ведущая:</strong> Где сейчас хорошие школы? Сейчас хороших школ...</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Хорошие школы остались хорошими школами, в 57-ю точно так же возят со всего города, и во 2-ю возят со всего города. А в плохую школу, она, извините, плохая школа не создает локального сообщества, потому что она не создает общей культуры. Общая культура возникает только тогда, когда она возникает, а она возникает вокруг общей деятельности и общего смыслообразования. Если вы не порождаете совместно смысл, то никакой общей культуры у вас не будет, почему, вообще говоря, всякая общая культура связана еще с общими языками специфическими. Ну, как, я прошу прощения, что я сейчас разгружу эту самую, частушку: &laquo;На столе стоит стакан, а в стакане лилия. Не хочу тебя любить, рожа крокодилья&raquo;. Привезена мной из фольклорной экспедиции, рассказана моим приятелям, и дальше на протяжении многих лет, когда мы вместе ходили там на танцы и так далее, мы не обижали ни одной девушки, потому что к человеку подходили, и говорили: &laquo;На столе стоит стакан&raquo;, и он точно понимал, что ему надо тихонечко отгребать в сторону. Так вот, общая культура &ndash; это как раз наличие вот таких не общих, а общих в пределах нашего сообщества специфических лексиконов. Грубо говоря, лингвисты, которые работают с языком, именно поэтому пишут так, что прочитать их в здравом уме и твердой памяти по сей день составляет очень тяжелый труд. То, как пишут юристы... Я попробовал несколько раз почитать книги, которые читает моя дочь. Это за пределами добра и зла. Видит Бог, у математиков гораздо более удобопонимаемый язык. На самом деле, весь вопрос в том, что всякое устойчивое сообщество &ndash; это сообщество, имеющее свое собственное подмножество языка, свой собственный язык со своими дополнительными смыслами. Хорошие школы &ndash; да. Научные школы я не зря помянул, потому что они как раз в этом смысле очень хороши, причем они очень часто не носят характера научной школы, то есть иерархического &ndash; вот есть гуру, а есть подгурки, а есть еще кто-нибудь, несколько корней, такой куст с разными корнями, с разными ветками, но при этом все друг с другом как-нибудь пересекаются, те, кто вменяем. На самом деле источники солидарности всегда связаны с совместным порождением культуры, это отдельная совсем песня, что, значит, отдельное порождение культуры, отдельное придание смыслов, отдельное создание метафор. Вот если оно вместе делается, тогда ой. А если его вместе не делается, а, извините меня, если человек в основном понимает культуру из этого дурного ящика, причем под дурным ящиком я понимаю в равной мере Интернет, проигрыватель и так далее, и так далее, то по понятным причинам он его потребляет, и возникает чудовищная ситуация, когда это даже невозможно породить.</p> <p><strong>Ведущая:</strong> Но можно ли создать какие-то условия, в которых эта культура будет возникать? То есть на самом деле сейчас люди работают с идеями, культурами, я думаю, многие сейчас пытаются...</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Одну секунду. Вот я хочу сказать, что там, где и как существуют такого рода сообщества, они, конечно, такого рода собственную культуру потихонечку создают. Насколько эти культуры как-то взаимодействуют между собой, это отдельный вопрос, насколько там происходит, ну, если хотите, творчество, то есть создание каких-то новых смыслов, а не только освоение того, чего было до нас, скажем... Мы это проходили. Вот там, где это не мы проходили, это мимо, а там, где мы это придумали, там конечно. Только весь вопрос в том, что, как замечательно говорила моя дочь в возрасте лет четырех, думать трудно. Человечество, надо сказать, чрезвычайно в этом смысле экономно, за исключением некоторого количества выродков, которые по-другому не умеют, оно вполне радостно без этого обходится. Когда я наблюдают творчество креативного класса, то бишь пиар-менеджеров и прочих эффективных менеджеров, то у меня возникает ощущение, что у них креативность была истреблена до колыбели, в утробе матери &ndash; только комбинации разных штампов. Причем, как правило, наиболее неудачные из возможных. Я понимаю, что в значительной степени это определяется кретинизмом заказчика, но, кроме заказчика, авторы там тоже сыграли немалую роль.</p> <p><strong>Ведущая:</strong> Еще вопрос.</p> <p>&ndash; Алексей Сергеевич, вопрос. Я тут, конечно, немножко вернуться хочу к идее обмена, равноценного какого-то. Есть такое новое веяние, это банки времени, где люди дарят свою жизнь, в часах. Мне кажется, это форма компромиссная такая.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Можно, я задам один дурацкий вопрос? Час времени кардиохирурга, который спасает вам жизнь, и час жизни уборщицы, которая моет вам пол, они как между собой соразмеряются?</p> <p>&ndash; Вот в банках времени они соразмеряются.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Одну секундочку, как? Критерии? Там же проблема в том, что используются опять... Вот еще раз, почему я к банкам времени отношусь чрезвычайно скептически? Дело в том, что мы все время пытаемся... Вот с банками времени &ndash; просто-напросто чистая реализация классической Марксовой идеи, что все можно мерить временем. На самом деле, идея не такая и глупая, вроде бы, кроме одного, что нам с вами нужна не в Марксовом смысле стоимость... Не зря, понимаете, Маркс &ndash; главный теоретик двух обществ, капитализма и как бы государственно-общественного капитализма, потому что социализм &ndash; это тоже другой вид капитализма же, понимаете? И в условиях как... Грубо говоря, час времени Папы Римского, взаимодействующего напрямую ex officio, вот так вот, и час времени горячо любимого и уважаемого мною шамана племени луо, по идее, должны стоить немножко по-разному, хотя для племени луо их шаман играет не менее важную роль, чем Папа Римский для католиков. Поэтому соразмерять их даже не очень понятно, как, потому что с точки зрения луо шаман гораздо важнее: &laquo;Что там Папа Римский, кто он такой? Он к нам отношения не имеет&raquo;. Понимаете, здесь, к несчастью, опять начинается все то же самое &ndash; культурспецифичность, ситуационная специфичность. Грубо говоря, ведро воды в Москве при работающем водопроводе не стоит ничего или, на худой конец, стоит столько, сколько оно стоит там, если она бутилированная. Ведро воды на четвертый день хождения по Каракумам стоит немножко больше, и во сколько раз больше, определяется тем, сколько у вас изначально было воды. Значит, если у вас изначально воды было с собой много, то это еще обозримо, а если вы третий день ничего не пили на 45-градусной жаре, то это ведро воды, вообще говоря, вполне бесценно, вы за него вполне не без основания отдадите жизнь, детей и так далее, и так далее, читайте &laquo;Аленький цветочек&raquo;.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Вот замечательно, это действительно так, это ситуация, когда у нас с вами есть избыток свободного времени, когда мы это свободное время, по-хорошему говоря, совершенно не понимаем, как его пристроить и как его оценить. Значит, я честно скажу, что я отношусь к числу тех людей, у которых со свободным временем на удивление скверно, потому что я просто, ну, вот я как бы наукой занимаюсь всю свою жизнь, вот сейчас, когда я в силу проблем со здоровьем бросил все остальное, выяснилось, что теперь у меня времени не стало совсем, потому что я тихенько лежу и пишу, и посылаю всех и вся сексуально-пешеходным маршрутом, чтобы они от меня отстали, потому что мне не до того, мне написать надо, в надежде на то, что почти посмертное издание, а, может быть, и просто посмертное замечательно издадут мои ученики.</p> <p><strong>Ведущая:</strong> Вопросы еще? У меня вопрос. Ну, вот все-таки по поводу информационных перегрузок, например, у нас есть просто на Клубе наши другие спикеры, вы говорили о том, что как раз времени мало, но, опять же, с этими социальными сетями, и все вот вопрос вот этого решения, вашего, может быть, прогноза, что делать...</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Одну секундочку. Что такое информационные перегрузки, коллеги, я просто плохо понимаю. Я вчера нашел гениальную совершенно цитату: пока ты прочитал первую, вторую, третью книжку, сказать &laquo;прочитал книжку&raquo; имеет какой-то резон, когда количество выкинутых тобой из памяти книжек меряется вагонами, количество оседающих в памяти книжек тоже меряется вагонами, обсуждать этот вопрос становится как-то нерелевантно. Ну, прочитал, а что еще, как ты можешь вообще существовать, если ты ее не прочитал? Понимаете, когда мне говорят про то, что в информационном обществе количество информации, доступной для меня, стало больше, как человек, который этим занимается профессионально, могу сказать: вранье. Просто вранье. Качество фильтрации, если у меня правильно устроенные механизмы фильтрации, может оказаться не хуже, чем оно было раньше, хотя на самом деле, конечно, потребность в фильтрации становится гораздо выше, потому что количество спама, оно нарастает.</p> <p>Есть очень простая вещь: общество состоит из живых людей, часть из них личности, часть из них не вполне личности, будем говорить о том, что вот есть отдельные люди, которые что-то с этой информацией делают. Давайте смотреть. 85% населения, что раньше, что теперь, что в информационном обществе, что не в информационном обществе используют Интернет как кулинарную книгу, причем очень строго, упаси Боже, шаг влево, шаг вправо, побег, прыжок на месте, провокация, источник слухов и еще что-нибудь в этом роде, и проводит там 15 минут в день &ndash; это абсолютное большинство. Есть некое количество людей, которые более-менее профессионально обращаются с информацией, их количество видимо стабильно, похоже на то, что это такая из всеобщих констант, то есть, грубо говоря, в пределах 20%. Эти 20% раньше читали некоторое количество книжек, часть из них понимала что-то, что читает, часть из них читала по системе гоголевского Петрушки, и сегодня продолжает делать все ровно так же. Часть способна за счет рекомбинации смыслов и так далее, и так далее порождать нечто новое и весеннее. Эта часть, которая способна порождать нечто новое и весеннее, как была в пределах 3%, так и осталась в пределах 3%. Все остальное &ndash; то же самое, что сказать, что с появлением радио количество информации выросло. Ну, выросло. Количество воспринимаемой информацией осталось константой, потому что оно определяется на самом деле, извините меня, физиологическими механизмами. Если раньше человек отличал оттенки колера на домах, мимо которых он идет, и интересовался погодой не только прагматически, но и содержательно, то сегодня вместо этого он смотрит погоду на &laquo;Фобосе&raquo; или на Гидрометцентре, или еще, я не знаю, в Интернете, и даже не удивляется тому, что он вышел, ему сказали, что минус 6, он идет, считая, что минус 6, притом, что на улице или минус 14, или плюс 30, и он даже не отмечает эту разницу, потому что он прошел до машины и из машины. Все. Чего? Пропускная способность информационных каналов &ndash; вообще говоря, константа, заданная физиологически, даже, я бы сказал, анатомически, воспитать здесь очень мало чего можно. Ну, вот, когда мне рассказывают, что быстрочтение повышает скорость чтения, усвоения и так далее, я ставлю очень простой и смешной эксперимент &ndash; я предлагаю людям вопросы на комбинации из нескольких книжек, которые они точно читали за последнее время, время на решение этой задачи остается постоянным, вне зависимости от того... Понятно, да? Значит, на самом деле, да, структурирование текстов иногда имеет некий смысл, но только иногда. Так что у меня ощущение, что, извините, вот все разговоры про то, что когнитивная оснащенность у нас куда-нибудь растет, я что-то не видел среди моего ближайшего окружения, а оно, видит Бог, не самое поганое из того, что есть на белом свете, да, вот я как-то ни Сократа, ни Гераклита не наблюдал. Хотя, вроде там, не знаю там, с Хабермасом, ну, вот, но не тот масштаб.</p> <p><strong>Руслан Абдикеев:</strong> &nbsp;Замечание одно могу сделать по поводу поддержки этого тезиса, я был на лекции Александра Моисеевича Пятигорского, он рассказывал о том, как появился буддизм, пятое-десятое, и о том, что было запрещено писать Веды, и там надо было выучить наизусть приблизительно на современный текст 14 тысяч страниц, причем, ты должен был это знать наизусть, нельзя было переменить, условно говоря, одну запятую, так как нарушится текст, будет тебе секир-башка.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Там не секир-башка, там гораздо хуже, там нарушается мироздание, оно воспроизводится через ритуал, и если ты нарушил ритуал, то мироздание перестало воспроизводиться, ты вызвал конец света локальный, ага, это гораздо страшнее.</p> <p><strong>Руслан Абдикеев:</strong>&nbsp; Совершенно верно. И у них, соответственно, там, помимо того, что 14 страниц текста, нужно было помнить наизусть ритуалы, когда они проводятся, и комментарии к этим текстам. И вот комментарии к текстам можно было давать, и можно было обсуждать, а сам текст нельзя. И вот эти люди вот с такой вот головой ходили там по лесам, они сидели в джунглях, они придумали понятие ноль и много чего еще придумали.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Они много чего придумали.</p> <p><strong>Руслан Абдикеев:</strong>&nbsp; В этой среде зарождался буддизм. Дальше Пятигорский просто сказал на эту тему: &laquo;Ну, вот, а потом началась письменность, посмотрим, во что нам обойдется Интернет&raquo;.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> На самом деле, я хочу сказать, что похоже на то, что нам и то, и другое, в общем, по сей день остается достаточно большое количество людей, которые совершенно замечательно обладают знаниями полного ведического канона, и не просто его знают, а вполне нормально в нем живут, то с этой точки зрения у меня нету ощущения, что человечество как целое утрачивает соответствующие навыки. Тем более что надо честно признать, что кроме брахманов, этого никто... Кшатриям это было ни к чему, и они этого и не знали, и сегодня не знают.</p> <p><strong>Руслан Абдикеев:</strong>&nbsp; Учеников больше всего было среди торговцев.</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Все правильно, потому что, извини, Будда как раз работал поперек этой замечательной ведической традиции, он сказал: &laquo;Ладно, можно не все знать наизусть&raquo;. На самом деле письменность, &ndash; да, конечно. Надо сказать, что с этой точки зрения, понимаете, вот когда мне начинают рассказывать про, я не знаю, особую ядовитость политической пропаганды. Какая пропагандистская, не пойми, что, но агитка, в общем, причем, в общем, очень средненькая как агитка, правда, стихи очень красивые. Ну, потому что он в это верил, редкий случай, когда человек писал, потому что верил, потому что... Там ведь тоже, понимаете, сейчас отвлекусь немножко. Понимаете, вот мы привыкли говорить, там демократия, что-нибудь. На самом деле, что такое античная демократия? Античная демократия &ndash; это предельно просто. Античная демократия &ndash; это тотальный ужас перед тем, что мы нарушили миропорядок, и из-за этого мир умер, а мир действительно умер, и поэтому поводу скорость стука опережает скорость звука, это общество стучащих друг на друга всегда и постоянно, общество, которое не терпит никого, хоть немножко вытарчивающего. Посмотрите, что происходит с любым сколько-нибудь выдающимся афинским деятелем &ndash; или остракизм, или вовремя помер. Или, значит, просто тихенько убежал, и начинает работать просто на каких-нибудь, прости Господи, врагов Афин, просто впрямую. Значит, на самом деле, демократия &ndash; это такая довольно поганая попытка убрать все вытарчивающее вот за... И ничем другим она по идее быть не может, к несчастью. И полития с этой точки зрения в аристотелевском смысле тоже достаточно непростая вещь.</p> <p>&ndash; Ну, все ужасно, это понятно. Делать-то чего?</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Как чего? Во-первых, я не гожусь в гуру, потому что я прожил свою жизнь почти максимально бессмысленным образом из всех, доступных мне, но при этом есть одна замечательная формула &ndash; делай, что должен, и будь, что будет. Вот как определить, что должен, это уже отдельная песня, это любимая мною молитва: дай мне понять, что я могу изменить, дай мне понять, что я изменить не могу. Все остальное уже дальше просто.</p> <p><strong>Ведущая:</strong> Ну, а мне видится, что Алексей Сергеевич еще вернется к нам однажды, и...</p> <p><strong>Кузьмин:</strong> Ну, я думаю, что если мне не будут задавать вопросы по поводу смысла жизни, ибо я ответов на эти вопросы не знаю, и по поводу прагматических решений по поводу того, как должно вести себя в условиях цивилизационного кризиса... Значит, на самом деле, я об этом когда-то писал одну смешную статью, она в &laquo;Мегатрендах мирового развития&raquo;, в этом сборничке, вышедшем в 2000 году, опубликована, по поводу того, что на самом деле мы... Вот я ощущаю себя парфянским книжником в условиях, когда разваливается Римская империя, вот она в расцвете, но при этом разваливается, а уже моя Парфия уж совсем сыплется, и вариантов у меня на самом деле только один. Поскольку мы точно понимаем, что любой новый цивилизационный синтез будет возникать из того, что осталось, через звуки лиры и трубы, то, соответственно, ничего другого нам не остается, как пытаться вот эти самые звуки лиры и трубы куда-то дальше протранслировать там. Хотя, вот я точно знаю, чем это надо закончить.</p> <p>Река времен в своем теченьи</p> <p>Уносит все дела людей</p> <p>И топит в пропасти забвенья</p> <p>Народы, царства и царей.</p> <p>А если что и остается</p> <p>Чрез звуки лиры и трубы,</p> <p>То вечности жерлом пожрется</p> <p>И общей не уйдет судьбы.</p> <p>Ну, и на этом оно закончилось. И это самое гениальное стихотворение, которое есть в русской литературе, и на этих словах Гавриила Романовича Державина я позволю себе и закончить свои дозволенные речи, dixi et animam levavi.</p> <p><strong>Ведущая:</strong> Давайте поаплодируем Алексею Сергеевичу. А от себя хочу добавить, что данные вопросы по поводу экономики заслуг мы обсуждаем здесь каждый четверг, у нас официальный анонс появится, скорее всего, уже завтра, по поводу того, что будет, но это будут, опять же, экономические аспекты, уже будут новые практики и новые теоретики. Так что приходите, мы всегда будем рады вас здесь видеть. Спасибо вам большое, что пришли. Спасибо.</p> <p>&nbsp;</p> Thu, 28 Mar 2013 19:30:00 +0400 http://www.cloudwatcher.ru/seminar/76/ Социальная деятельность как политическая реальность (Барак Обама и другие) http://www.cloudwatcher.ru/seminar/75/ Илья Переседов рассказал, что тема, которую он заявил, возникла у него внезапно: Барак Обама, помимо того, что сумел успешно использовать новые медиа, ещё и вышел из социальной сферы, которая подарила ему видение мира и поддержку людей. Исторически американский президент всегда был примером политической культуры. Новый же пользуется социальными сетями, поёт, танцует, что делает его своим для многих. За плечами Обамы годы работы в социальной сфере, где он увидел людей на разных социальных уровнях. И его приход – это естественный путь деятеля НКО в сложившейся политической культуре США. Но для нас он до сих пор инкогнито: такой стиль общения, помимо того, что нов, так ещё и непонятен. Для нас понятнее принцип, когда заслуженный топ-менеджер начинает заниматься спасением детей в Африке. Но Обама прошёл обратный путь. </br> </br>Но что же делать нам и как использовать этот опыт, - такой вопрос был поднят в нашей дискуссии. Сейчас у нас НКО и государство действую разрознено, многие отметили осознанное желание некоммерческого сектора не иметь с властью никаких отношений. Сейчас этот вектор меняется. Появляются попытки найти точки соприкосновения, происходят встречи и внедрения своих специалистов в политику, чем в частности сейчас занимается и сам Илья Переседов. Все согласились, что нас ещё ждёт впереди путь согласования интересов, приобретение уверенности в своих силах, чтобы занять важное положение в обществе, которое, кто знает, рано или поздно породит и нашего НКОшного президента. </br> </br> </br> </br> </br> </br> <b>Страница Экономики Заслуг в социальных сетях:</b> </br><a href="http://vk.com/economica_zaslug" target="_blank">Вконтакте</a> </br><a href="https://www.facebook.com/economyofmerits" target="_blank">Facebook</a> </br><a href="https://twitter.com/economyofmerits" target="_blank">Twitter</a> </br> </br> </br> </br> </br> </br> </br> <i>По техническим причинам видеозаписи и стенограммы семинара не будет.</i> Thu, 14 Mar 2013 19:30:00 +0400 http://www.cloudwatcher.ru/seminar/75/ Новый сезон Клуба "Экономика заслуг" http://www.cloudwatcher.ru/seminar/74/ С 14 марта откроется сезон весенних встреч Клуба "Экономика заслуг". </br> </br> Впереди нас ждут новые спикеры, новые темы и новые дискуссии. Мы надеемся, что с весной наши замыслы получат новое вдохновение и новые возможности для реализации. </br> </br> Вместе с природой пытаемся меняться и мы сами: будет больше игр, дебатов и обсуждений. </br> </br> </br> </br> А пока предлагаем вспомнить, с чего начинался этот год... </br> </br> </br> <p style="font-size: large; color: #999999;">Зимние встречи 2013 года:</p> <UL><b><LI><p><em><a href="http://www.cloudwatcher.ru/seminar/71/">Взаимодействие поколений: что объединяет, а что разделяет?</a></em></p><LI><p><em><a href="http://www.cloudwatcher.ru/seminar/70/">Социальная экология: перспективы для сообщества и общества XXI века</a></em></p><LI> <p><em><a href="http://www.cloudwatcher.ru/seminar/72/">Что такое Медленное общение, и чем оно отличается от дауншифтинга</a></em></p><LI> <p><em><a href="http://www.cloudwatcher.ru/seminar/73/">Репутация в Интернете: что изменили социальные сети?</a></em></p></LI></b></UL> </br> </br> <p><em><a href="http://www.cloudwatcher.ru/seminar/archive/y/2012/">Посмотреть архив встреч за 2012 год</a></em></p> Fri, 01 Mar 2013 08:45:00 +0400 http://www.cloudwatcher.ru/seminar/74/ Репутация в Интернете: что изменили социальные сети? http://www.cloudwatcher.ru/seminar/73/ Павел Лебедев поднял вопрос о репутации в Интернете. Человек, по мнению Павла, подвержен влиянию мнения о нём со стороны. Интернет в этой логике играет очень большую роль. Исходя из проектов, с которыми работает Павел, был озвучен тезис, что количество упоминаний не гарантирует успеха. Важно их качество и посыл, который они в себе несут. </br> </br> В ходе дискуссии обсуждалось, как вести себя в конфликтных ситуация. Был затронут вопрос, кому интересно размещать информацию о себе в сети – и для чего она необходима. Гости делились своим опытом: кто-то утверждал, что это нужно лишь журналистам, кто-то вспомнил государство. </br> </br> В заключение были проведены параллели с романом Л.Н.Толстого «Анна Каренина». По мнению Полины Колозариди, ведущей Клуба, тогда от момента встречи с Вронским до поезда прошло много времени, а сейчас все бы о романе узнали в считанные часы. Но только итог таких обличений сейчас менее трагичен: мы учимся жить в киберпространстве и понимать его особенности. </br> </br> <a href="userfiles/lebedev_prezent.pdf">ПРЕЗЕНТАЦИЯ ПАВЛА ЛЕБЕДЕВА</a> </br> </br> </br> </br> </br> </br> </br> <i>По техническим причинам видеозаписи семинара не будет.</i> <p><em>- "Мы воспринимаем себя через призму того, как нас воспринимают другие, и поэтому это процесс циркулирующий, с одной стороны есть наша идентичность, то, какие мы есть, а с другой стороны есть наша репутация и то, как нас воспринимают другие".</em></p> <p>===</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Добрый вечер, дорогие друзья. Меня зовут Полина, и я очень рада приветствовать вас в Клубе &laquo;Экономика заслуг&raquo;, организованном Лабораторией социальных инноваций &laquo;Клаудвочер&raquo;. Мы собираемся здесь каждый четверг у камина практически, у проектора, и обсуждаем, как устроить общество так, чтобы каждый, чем больше делал для других, тем больше получал для себя. Примерно это мы подразумеваем под экономикой заслуг. Но для того, чтоб эта максима обрела какую-то плоть, и мы поняли, стоит ли вообще об этом говорить, и что-то делать, мы приглашаем сюда замечательных экспертов. Например, в прошлый четверг у нас был Антон Гуменский, мы обсуждали &laquo;Медленное общение&raquo;. Так мы обсуждаем разные теории, практики, истории о том, какие альтернативы существуют в общественном развитии. Сегодня у нас совершенно замечательный эксперт, Павел Лебедев, директор по исследованиям компании Wobot. С Павлом мы познакомились, когда он еще был сотрудником фонда &laquo;Общественное мнение&raquo;, руководил там Департаментом интернет-исследований. И вообще, Павел социолог, кандидат социологических наук, работал в Левада-Центре и Вымпелкоме&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Хватит, хватит, не надо.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; И так далее, наверняка вы читали это на сайте в объявлении.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Я сейчас застесняюсь, у меня пропадет дар речи.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Ну, это же репутация, Павел, а собственно о репутации Павел будет нам сегодня рассказывать. Я поясню коротко, почему мы в этом так заинтересованы. Естественно, все вы, так или иначе, имеете опыт общения в Интернете. Мы понимаем, что в Интернете, для того, чтобы обозначить заслугу другого человека, его какой-то репутационный плюс, не только человека, но и компании, например, достаточно сделать один клип. И это как будто существенно упрощает возможность оценки того, что мы видим. То есть фактически мы можем подумать, что вокруг все имеет свою какую-то оценку, свою какую-то репутацию. Но это такая максимизация. Конечно, понятно, что мы не оцениваем все вокруг. Хотя, с другой стороны, наверное, в каком-то этапе человек именно этим и занимается. Наверное, в подростковом возрасте, но в Интернете, поскольку он не так уж давно существует, мы отчасти все как подростки, мне кажется, а может быть, и нет. Поэтому я, Павел, сейчас передам тебе слово, боюсь соврать что-нибудь еще про репутацию, ты нам расскажешь, действительно ли она так всеобъемлюща, действительно ли Интернет что-то изменил или мы и раньше так делали, возможны ли какие-то коллективные договоренности о репутации и какое место здесь занимают заслуги.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Спасибо большое. Мне так не нравится сидеть, потому что я чувствую себя некомфортно, поэтому я, скорей всего, буду стоять, даже ходить. Для начала я задам вам один вопрос: поднимите руку, кто занимается профессионально Интернетом, интернет-маркетингом и&hellip; о, четыре, пять, отлично. В общем, профессионалов не так много, с одной стороны это хорошо. А кто когда-нибудь делал исследования социальных медиа, например, мониторил что-нибудь? Отлично. То есть, на самом деле есть люди, которым то, что я буду рассказывать, покажется уже известным. Но, тем не менее, я хотел бы некий бэкграунд провести, потому что тематика репутации в Интернете, на самом деле, это тематика несколько более глубокая и сначала я поговорю, что такое репутация, потом покажу два кейса. В одном случае покажу, как мы в Wobot-е измеряем и оцениваем репутацию и почему репутация в Интернете важная, тоже покажу интересный кейс, связанный уже не с собственно оценкой репутации, а связанный с распространением информации в Интернете и как она меняет отношение к разным объектам. Я буду показывать примеры из маркетинга, потому что, безусловно, поскольку мы коммерческая компания, основные заказчики, это маркетинговые компании, которые представляют бренды, какие-то представляют продукты. Но в принципе, то, что я буду говорить, это имеет отношение не только к бренду, а к любому объекту, к персоне, к событию, к явлению, неважно. Если мы говорим о репутации относительно кого-то, соответственно, вот такая история, что происходит с идентичностью или как ответить на вопрос &laquo;что такое кто, применительно к Интернету&raquo;. В Интернете человек меньше зависит от своего физического облика, как в традиционном физическом мире, и поэтому он может играть с идентичностью. Это долгое время было такой точкой преткновения, то, что в Интернете каждый делает, что хочет, и никто за себя не отвечает. Но на самом деле, когда люди стали в социальных сетях, во-первых, представляться сами собой, во-вторых, накапливается информация о них, об их действиях, &ndash; сохранять ложную идентичность и соответственную информацию о себе довольно сложно. То есть, если вы долго кем-то претворяетесь, скорее всего, вы, в конце концов, проколетесь. Соответственно, вот этот объем информации о нас, о каких-то объектах, накапливается, и таким образом создаются мнения или репутация об объекте, он с одной стороны ее сам формирует, с другой стороны мы формируем высказывания, мнения об этих объектах. И здесь есть такая теория &laquo;зеркального Я&raquo;, ее придумал психолог, которого зовут Чарльз Кули. Суть в том, что на самом деле мы воспринимаем себя через призму того, как нас воспринимают другие, и поэтому это процесс циркулирующий, с одной стороны есть наша идентичность, то, какие мы есть, а с другой стороны есть наша репутация и то, как нас воспринимают другие. И вот &laquo;крестный отец&raquo; с кошечкой в руках, мне кажется, отличный пример того, как с одной стороны старый мужчина с котом проявляет нежность, с другой стороны мы все понимаем, кто это и какая у него репутация. Поэтому в какой-то момент эти вещи начинают переходить одна в другую, и поэтому мы в эпоху Интернета становимся заложниками собственной репутации. И дальше возникает вопрос: если информации много, ее нужно каким-то образом анализировать, каким-то образом реагировать, собирать и красиво представлять, потому что мы работаем чаще всего с какими-то текстовыми упоминаниями, которые сложно поддаются прямому подсчету. Собственно, работает система мониторинга, на входе есть поисковый запрос, понятно, он обрабатывает социальные медиа, Интернет и предоставляет их в некой удобной форме. Но самое главное, что есть люди, которые этот запрос формализуют, то есть, мы ищем объект не только по его прямому наименованию, но и через различные коверкания словоформы, через различные синонимы, и в результате мы получаем какие-то цифры, какие-то показатели и их интерпретируем. И первый вопрос &ndash; как меряется репутация, понятно, что чаще всего меряется репутация у отношения, тональность упоминания, нейтральный отзыв был или позитивный. Здесь я приведу пример двух банков, это упоминание их в течение одной недели, &laquo;Альфа-Банк&raquo; и &laquo;Связной Банк&raquo;. Почему они выбраны &ndash; потому что разные банки с точки зрения позиционирования, с точки зрения целевой аудитории, &laquo;Альфа-Банк&raquo; &ndash; крупный банк с огромным размером бизнеса, нацелен на широкий спектр клиентов, &laquo;Связной Банк&raquo; &ndash; более мелкий, более привязан к диджетальным историям, связанным с магазинами, с телефонами и так далее. И вот смотрите, мы видим, что упоминание &laquo;Альфа-Банка&raquo;, его репутация и его упоминание в сети значительно выше. Так ли это хорошо, мы увидим и на самом деле то, что об &laquo;Альфа-Банке&raquo; говорят много, это не значит, что это хорошо. &laquo;Связной Банк&raquo; менее частотно упоминаем, но при этом, если смотрим на тональность на разных площадках, соответственно, мы видим, что &laquo;Альфа-Банк&raquo; очень много негативных упоминаний принесено на &laquo;Твиттере&raquo;, потому что &laquo;Твиттер&raquo;, такая площадка, где всегда много упоминаний, они короткие, их легко писать. В &laquo;Связном&raquo; упоминаний соответственно меньше, и они не такие негативные. Если мы будем смотреть дальше, и попробуем посмотреть на то, как соотносятся позитивные отзывы с негативными, есть такая метрика, которая называется&hellip; Пардон, я забыл про этот замечательный слайд, тоже как бы мы говорим об отзывах, и если говорить о позитивных отзывах, о негативных отзывах, мы вычленяем как бы долю людей, долю отзывов относительно всех релевантных упоминаний. И здесь представлена такая воронка, где наверху все релевантные упоминания &laquo;Альфа-Банка&raquo;, мы помним, что их довольно много, при этом реально пользовательские отзывы составляют всего половину этих отзывов. То есть большая доля упоминаний и вот как бы того, что составляет репутацию в Интернете, это некая либо работа PR-агентств, пресс-релизы, которые на самом деле не вызывают никакой эмоции, не вызывают никакой реакции. Тонально окрашенных довольно много, но при этом отзывы, которые тонально окрашены, большая часть негативная, соответственно позитивных отзывов меньше четверти из всех тонально окрашенных отзывов. В ситуации со &laquo;Связным Банком&raquo; мы видим как раз кардинально обратную ситуацию. Мы помним, отзывов не так много, вообще сообщений на эту тему не так много, при этом отзывы, довольно существенная часть&hellip; то есть люди обсуждают бренд, люди про него коммуницируют и понятно, что в этом смысле &laquo;Связной&raquo; выигрывает у &laquo;Альфа-Банка&raquo;. Например, именно по тому принципу, что он вовлекает людей, каким-то образом заставляет их говорить про себя. Но при этом большая часть отзывов носит нейтральный характер, то есть люди не являются с одной стороны, ни промоутерами этого банка, не являются его негативными критиками. И в этом смысле мы можем констатировать, что недостаточный эмоциональный фон, это как раз то, над чем имеет смысл работать в данном случае представителям банка, чтобы работать с репутацией бренда, чтобы увеличивать долю положительных вещей. Второй момент, который также имеет смысл рассматривать, когда мы говорим про репутацию и про ее измерение через различные показатели, это так называемый индекс Net sentiment, который довольно прост в расчетах: нужно сложить позитивные и нейтральные отзывы, вычесть негативные и поделить на общее количество. Величина изменяется от единицы до минус единицы, понятно, что если превалируют позитивные или хотя бы нейтральные хотя бы отзывы, то индекс больше единицы, если негативные превалируют над нейтральными и позитивными, соответственно, он выходит в минус. И мы увидим, что в данном случае у &laquo;Альфа-Банка&raquo; два дня индекс находится за нулевой отметкой, соответственно, это повод для беспокойства. У &laquo;Связного&raquo; он весь находится в положительной плоскости, при этом, близок к единице. Это связано, прежде всего, с тем, что отзывы носили нейтральный характер, нужно с этим работать, чтобы переводить это обсуждение нейтрального характера в позитивную плоскость. Дальше мы смотрим на то, с какими явлениями это было связано, что вызывает у людей наибольший негатив. В данном случае, применительно к &laquo;Альфа-Банку&raquo;, это два момента: информация о зарплате &laquo;Альфа-Банка&raquo; в бизнес центры на западе Москвы, здесь не важно, является эта информация реальной или нереальной, важно то, что она приводит к тому, что люди начинают негативно относиться к &laquo;Альфа-Банку&raquo; и соответственно индекс снижается. А у &laquo;Связного&raquo; очень большое обсуждение просто услуг банка на одной екатеринбургской площадке, и соответственно, такая положительная ситуация (положительная, в смысле лучше, чем у &laquo;Альфа&raquo;). Соответственно, дальше мы можем посмотреть, собственно, какие продукты обсуждаются, посмотреть на репутацию глубже и понять какие элементы объекта, предмета, бренда вносят вклад в эту репутацию. В данном случае, когда мы говорим про банки, чаще всего, понятно, что это какие-то продукты. И здесь мы видим основные продукты, их упоминания в разрезе по &laquo;Альфа-Банку&raquo;, по &laquo;Связному&raquo;, мы видим, что самый минимальный уровень оценки репутации у &laquo;Связного Банка&raquo; существенно превышает самый максимальный показатель у &laquo;Альфа&raquo;. То есть 0,33 &ndash; это минимум у &laquo;Связного&raquo; и 0,11 &ndash; это максимум для &laquo;Альфа-Банка&raquo;. То, что касается интернет-банка, денежный перевод &ndash; та услуга, тот элемент репутации того, что &laquo;Альфа-Банку&raquo; нужно делать прежде всего, то есть, с чем работать прежде всего, с каким элементом своей репутации. То есть таким способом мы анализируем объекты, анализируем то, как к ним относятся, раскладывая одновременно упоминания по тональности, раскладывая упоминания по тем элементам, которые в нем встречаются и получаем такую картину, с которой в дальнейшем могут работать не только пиарщики, но и маркетологи, те люди, которые работают над улучшением продукта. И, безусловно, это можно использовать в той ситуации, когда мы хотим оперативно реагировать на какой-то негатив, если наша задача постоянно поддерживать хорошую репутацию. И вот к вопросу о том, как нужно реагировать на негатив, сейчас будет следующий кейс, второй пример, собственно, почему репутация в Интернете &ndash; это важно. Это пример исключительно на данных &laquo;Твиттера&raquo;, интернет-магазин. Есть некий пользователь, который написал вполне конкретный отзыв, ему не доставляют товар. При этом магазин отвечает ему: &laquo;Ребята, все будет хорошо&raquo;, &ndash; а пользователь отвечает, что, в общем: &laquo;Ничего не хорошо, мы ждем товар&raquo;. На данный момент, на начало конфликта вовлеченность аудитории в процесс обсуждения (в данном случае с &laquo;Твиттером&raquo; это ретвиты, в &laquo;LiveJournal&raquo; это количество репостов, или количество лайков в &laquo;Фейсбуке&raquo; либо &laquo;В Контакте&raquo;) и потенциальный охват в случае &laquo;Твиттера&raquo; &ndash; это фолловеры, последователи, кто может в данном случае увидеть сообщение. Что происходит дальше? Дальше происходит эскалация конфликта, соответственно есть (&hellip;) &ndash; это автор сообщения, по следам его &laquo;Твиттера&raquo; твитят два топ-блоггера с огромной аудиторией. В совокупности пересечение этих блоггеров по охвату миллион. То есть соответственно, два ретвита дает уже охват аудитории в 2 тысячи раз больше, чем было изначально. И вот это тот момент, когда до вот этого момента магазин мог исправить ситуацию, после этого для магазина этот кейс проигрышный. Дальше происходит следующая история: магазин разбирается с проблемой, людям приносят товар и&nbsp; топовый блоггер публикует твит о том, что все хорошо, товар доставлен, все отлично. У этого твита вовлеченность существенно выше там, около 800 и охват аудитории 800 тысяч. Но, несмотря на то, что уже в определенный момент произошло опровержение, с точки зрения самого пользователя услугами интернет-магазина, уже все, проблема исчерпана, ему доставили товар, все отлично, у него все хорошо. Что происходит дальше? Дальше происходит: вот этот кусок то, что касается истории с позитивной частью ретвита, то есть товар доставили. Ну, а история с негативным твитом начинает разрастаться как бы в другую сторону, охватывает огромное количество пользователей и спустя сутки после репоста вовлеченность с точки зрения именно количества ретвитов (мы помним, что первоначально вовлеченность была не очень высокая) возрастает в 200 раз и соответственно, интернет-магазин уже ничего не может сделать со своей репутацией. И если смотреть на общую картину графа распространения информации, мы видим, что вовлеченность для &laquo;Твиттера&raquo; довольно большая, при этом все это происходит на протяжении двух дней, то есть реакция должна была быть незамедлительной. Вот здесь мы видим очень интересную точку, вот этот магазин, то есть, мало того, что он в неправильное место коммуникацию вел, ему нужно было перейти куда-то вот сюда, вот здесь есть пользователь, соответственно, магазин каким-то образом пытался на это отреагировать, но не так и не в той форме, и не с теми людьми, которые могли бы каким-то образом погасить конфликт. Соответственно, итоговая аудитория, охват этого казалось бы рядового события, составляет около полутора миллионов человек, соответственно, довольно большое количество ретвитов, и это происходит за 48 часов. Если мы посмотрим на динамику развития событий, здесь не совсем хорошо нарисован график, к сожалению, потому что вот это первый день, и мы видим, что аудитория растет практически сразу. То есть происходит публикация топовых постов, соответственно, аудитория у этого события сразу становится колоссальной, а вовлеченность растет постепенно и к моменту урегулирования конфликта (вот где-то здесь), на самом деле она далеко не на своем пике. То есть, реакция магазина была&nbsp; не только не своевременной, она была неправильной и в этом смысле ее репутация в Интернете, безусловно, пострадала. Возвращаясь к тому, с чего я начал, если мы говорим, что то, что о нас думают, это то, что мы есть на самом деле, в случае с таким колоссальным быстрым распространением информации, для этого магазина это, в общем, довольно критичная история. Собственно, если как-то завершать, действительно, репутация в современном мире, это то, что о нас думают другие люди и то, кто мы есть на самом деле, в общем, настолько близкие конструкты, что их сложно отодрать одно от другого. Мнений довольно много и действительно уже сейчас нужны специалисты, которые позволяют удобно и хорошо анализировать то, что происходит в социальных медиа. Безусловно, если вы хотите узнать, условно говоря, мнение о вас, то вы можете воспользоваться поиском по блогам Яндекса поиском по персонам, по пресс-портретам, но если вы представляете какую-то серьезную организацию, если вы представляете бренд какой-то или вас интересует, что думают про какой-то объект, безусловно, нужно использовать те инструменты, которые позволяют удобно и хорошо анализировать и визуализировать эту информацию. Соответственно базовые инструменты анализа репутации &ndash; это тональность и индексы различные, в данном случае Net sentiment, о котором я рассказал. Если вы не будете отслеживать свою репутацию, и она в какой-то момент выйдет из-под вашего контроля, то в какой-то момент вы ее упустите и уже не сможете ею управлять, поэтому будьте внимательны, и будьте бдительны, и удачи вам. Спасибо большое. Это, в общем, то, что я хотел сказать. Я думаю, что есть много вопросов, безусловно, я рассказал не все, но есть много разрезов и если будет хорошая дискуссия, то я буду очень рад.</p> <p><em>(Аплодисменты.)</em></p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Спасибо большое. Я очень рада, что Павел как-то нас подвел к вопросам, друзья, давайте начнем с ваших. Пожалуйста.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Честно говоря, не совсем. Вот стадия начала конфликта, то есть то, как мы видим ее в Интернете, то есть до того момента, как этот пост появился, мы об этом конфликте ничего не знали.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Поэтому он был, да.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Он был, да, соответственно, он был два дня, но в данном случае мы видим уже его эскалацию и его перевод в интернет-пространство. Безусловно, если мы говорим о мониторинге интернет-сообщений, то для нас фактом является вот этот твит, факт отсутствия доставки или задержки доставки мы через Интернет не сможем отследить до тех пор, пока сообщение о нем не появится.</p> <p>&ndash; Ну, это как раз понятно, а вот реальный мир (&hellip;) потому что в виртуальном пространстве отражение конфликта, это одно, а в реалии, в действительном пространстве &ndash; совсем другое.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Безусловно, ну и собственно, здесь видно, что конфликт с точки зрения потребителя товара и ритейлера, он исчерпывается довольно быстро, потому что магазин все-таки осуществляет доставку и по большому счету решает проблему. Но в Интернете конфликт продолжает расширяться уже бесконтрольно и ни одной из конфликтующих сторон, и это, собственно проблемы Интернета, как той среды, в которой высказанное слово перестает быть подконтрольным, при этом, будучи зафиксированным по сути вещественно, с ним ничего нельзя сделать. Конечно, можно пытаться удалить твит, но мы же понимаем, что это происходит очень быстро, в считанные часы, в считанные минуты.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Ну, я вот позволю заметить, что это очень хороший вопрос, мне кажется, потому что получается, Интернет сегодня выполняет такую роль личного пространства. То есть для нас стадия начала развития репутации, начала развития конфликта или наоборот, она на самом деле начинается не когда это произошло де-факто, о чем мы можем знать, можем не знать, но для большого количества людей анализ <em>(&hellip;)</em> большим группам людей начинается, когда этот конфликт или еще какая-то ситуация компании, человека, переходит в личное пространство. Когда оно наблюдается в публичном пространстве, то там уже начинается какое-то существование, которое действительно не зависит до конца даже от него, а существование в пространстве таких слов и образов. Мне кажется, тут сложно сказать, что реально, что виртуально в том смысле, что не настоящее, все это вполне достоверное публичное пространство.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Да, собственно, я об этом пытался сказать, когда говорил, что наше идентичное, то есть то, кто мы есть на самом деле и то, что про нас думают, в том числе и в публичном пространстве Интернета, это одно и то же. То есть это становится настолько близким, что, по сути, перестает иметь значение, что есть что.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Спасибо.</p> <p>САННИКОВА С.:</p> <p>&ndash; Мне зовут Светлана Санникова, я главный редактор некой продюсерской компании. Суть вопроса следующая: прежде чем говорить о репутационных рисках в связи с количеством кликов, мне кажется, важно понять степень доверия аудитории к этим твитам. Я могу перепостить какой-то пост, но это не значит, что я доверяю этому посту. Есть ли у вас исследования о степени доверия подобной информации в Интернете? Потому что провокационные действия в Интернете мы знаем с вами более чем.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Безусловно, но опять же, это особенность того публичного пространства, провокационных действий везде навалом.</p> <p>САННИКОВА С.:</p> <p>&ndash; Степень доверия. Если степень доверия низка, тогда нет риска&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Я могу сказать, что&hellip;</p> <p>САННИКОВА С.:</p> <p>&ndash; Я вас провоцирую в данном случае.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Да, но по данным &nbsp;ФОМа, просто опять же, мы в данном случае, как Wobot, как агентство, которое занимается именно исследованием того, что происходит в социальных медия, мы не занимаемся общественным мнением вообще всего населения на все темы, но есть данные ФОМа, которые говорят о том, что порядка 40% населения доверяет информации, которая публикуется в Интернете обычными людьми.</p> <p>САННИКОВА С.:</p> <p>&ndash; Было бы хорошо ссылку сделать на эти исследования, потому что, если нет доказательной базы, что большинство аудитории доверяет, тогда очень впечатляющие ваши диаграммы не работают.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Вопрос в том, какой вывод вы хотите из этого сделать. Вы хотите сделать вывод, купят они или не купят потом у этого магазина? И вопрос в том, что магазин должен, как заказчик, должен связать вот эту вот историю со своим ревеню. То есть если доходы падают, то тогда это плохо, но это вопрос в том, что мы говорим, условно говоря, рейтинги политиков, да, рейтинг Путина падает, победит он на выборах или не победит. Рейтинг падает &ndash; он побеждает, по фигу на рейтинг. Точно также и здесь, если он не побеждает или у него возникают проблемы как и эта, которая может привести к поражению, или в данном случае&hellip;</p> <p>САННИКОВА С.:</p> <p>&ndash; Вы затронули тему Путина, потому что если анализировать количество постов по поводу (&hellip;) президента, наверное, негативная репутация в Интернете у него достаточно высокая&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Да, безусловно.</p> <p>САННИКОВА С.:</p> <p>&ndash; Тем не менее, популярность среди аудитории его зашкаливает, среди населения страны, то есть вы сами себе противоречите.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Она пад&hellip; Нет, почему? В данном случае пример с Путиным, это пример-перенос, рейтинг его падает реально, и мы видим, что происходит с протестным движением, это взаимосвязанные моменты. То есть протестное движение&hellip;</p> <p>САННИКОВА С.:</p> <p>&ndash; В Москве и в Питере, но не вся страна.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ну, то есть это отдельный вопрос, можно по этому поводу&hellip;</p> <p>САННИКОВА С.:</p> <p>&ndash; Я снимаю свой вопрос.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; А можно, я продолжу здесь, мне кажется, это очень интересно, можно я продолжу здесь. Мне просто кажется, что это очень интересно, я попробую продолжить одним коротким вопросиком, потом я вижу, что есть еще, но мы еще не расходимся. То есть, я так понимаю, что доверие оцифровать нельзя. То есть вот в цифрах можно представить репутацию, достаточно адекватную, и вот презентация об этом, но доверие в цифрах здесь не фигурирует. Я правильно понимаю?</p> <p>САННИКОВА С.:</p> <p>&ndash; Мы говорим о степени доверия пользователя к информации в Интернете. Если степень доверия к информации, полученная через социальные сети низкая, то грош цена этим рискам. Вот и все, я только это хочу сказать. Поспорьте со мной.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Тут, безусловно, надо говорить о том, как это влияет на прибыль компании в данном случае, безусловно. Ну, то есть, единственное, что волнует магазин, это сколько денег он заработает. И вопрос в том, сможет ли он сопоставить вот эти вот два момента, потому что часто бывает, что человек или компания зарабатывает, вдруг &ndash; оп! &ndash; у него процент отказов повышается, он не понимает, что происходит, а на самом деле &ndash; вот. Здесь вопрос в том, что если вы являетесь заказчиком этого исследования, то у вас есть тот KPI, с которым вы можете сравнивать, то есть у вас есть тот показатель, ради которого вы мониторите этот.</p> <p>САННИКОВА С.:</p> <p>&ndash; Вы меня убедили бы, если бы вы мне показали экономические показатели этой компании. Я б сказала: &laquo;Точно, работает&raquo;.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ну, безусловно, для этого нужно привлечь собственно компанию, которая вот этим занимается.</p> <p>САННИКОВА С.:</p> <p>&ndash; Это возможно постфактум.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Нет. Во-первых, это можно постфактум. Во-вторых, безусловно, если мы смотрим, например, вот такой график, то есть если мы видим, что у нас в какой-то момент, допустим, вот мы, как мониторинговая компания, предоставляем бренду информацию, что у него происходит, если он видит, что у него вдруг количество аудитории и его упоминаний начинает расти под таким углом, то для него это является просто признаком того, что возникает негатив. Соответственно, есть история с накоплением данных. Три раза такое произошло &ndash; тут построили модель, посмотрели, как одно на другое влияет и в следующий раз уже в тот момент, когда у тебя вот тут вот начинает переть негатив, ты начинаешь тушить негатив, а не думать, &laquo;а мне пофигу&raquo;. Это вопрос к тому, что есть новые элементы, и они должны постепенно встраиваться. То есть, условно говоря, 100 лет назад никто не думал о том, что есть маркетинговые исследования, которые нужны для того, чтобы выводить товар или продукты на рынок. Сейчас любая крупная компания тестирует любые концепции, мониторит рынок и связывает показатели общие по рынку, которые она видит по исследованиям, с внутренними показателями выручки или количества клиентов. Но это внутренние дела компании. Если бы мы с вами, условно говоря, сели бы за стол и я бы мониторил вашу компанию, то вы бы мне дали показатели вашей выручки, а я бы вам посчитал эту модель.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Спасибо. Вот давайте зафиксируем сейчас момент, что доверие действительно здесь вызывает вопросы и это закономерно, но я вижу, что у нас тоже есть еще дальше вопросы, пожалуйста.</p> <p>МИХАИЛ:</p> <p>&ndash; Меня зовут Михаил. У меня такой вопрос, какие советы вы бы дали магазину, как эту ситуацию разрешить с наименьшими потерями либо (&hellip;)?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Я бы дал один совет: нужно мониторить, собственно, что о тебе говорят в Интернете и оперативно реагировать. Но, опять же, оперативная реакция в случае интернет-магазина, это не твит, типа &laquo;не парьтесь, сейчас все доставим&raquo;, так взять и доставить.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; То есть, получается, эта (&hellip;) должна быть не в Интернете?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Она должна быть и в Интернете тоже, но если ваша проблема в реалии, вы должны решить проблему в реалии. Вы можете зафигачить твитерами, заказными постами все, что угодно, но как бы суть от этого не измениться.</p> <p>МИХАИЛ:</p> <p>&ndash; Нет, когда реакция началась, и когда у нас есть рост упоминаний, <em>(Неразборчиво.)</em></p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ну, я бы говорил, что нужно работать с опытом пользователя, то есть если бы этот человек потом бы опубликовал, что ему не просто товар доставили, а что ему товар доставили и сделали какую-нибудь 15% скидку, а еще бонусом что-нибудь еще&hellip; Опять же, то есть, мы должны понимать, чем человек рискует. Этот пример, пример того кейса, который говорит о негативных историях. Есть куча историй, которые, люди что-то говорят, их не ретвитят топовые блоггеры и их негатив умирает в пространствах Интернета, ничего не происходит. В данном случае, это кейс того, к чему это может привести. Бывает ситуация, когда можно это проигнорировать, но вопрос в том, стоит ли рисковать.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Спасибо. У вас был вопрос.</p> <p>&ndash; Я хотел, вот во втором кейсе картину распространения ретвита показали, в начале там сколько? &ndash; 500 было ретвитов&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Нет-нет, в начале это было&hellip; то есть вот первый твит&hellip;</p> <p>&ndash; Да, 692.&nbsp;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Да.</p> <p>&ndash; Мы недавно на семинаре в Яндексе, ребята исследовательской группы Яндекса озвучивали цифру, что примерно 90% ретвитов, популярные ретвиты получают в течение часа. Как это (&hellip;) с данными о двух днях?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Никак, это просто разные вещи. То есть, я не говорю, что 90% ретвитов будут&hellip; ну, давайте посчитаем, сколько было ретвитов за первый час. Я говорю о том, что вся история прошла за два дня.</p> <p>&ndash; Значит, история &ndash; это не один твит?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Безусловно, тут же&hellip;</p> <p>&ndash; Ситуация развивается в нескольких&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Да, в нескольких твитах. То есть, сначала есть твит&hellip; причем, на самом деле, если мы посмотрим первый твит, вот этот вот пользовательский твит человека, который действительно пострадал &ndash; его никто не ретвитит, потому что твиты топовых блоггеров, они другие и с ними происходит одна история. Вторая история происходит с другим твитом, который уже говорит о том, что все решили, вопрос снялся &ndash; у него своя история. Если вы хотите проверить историю с Яндексом, ну, то есть, правы ли аналитики Яндекса &ndash; ну, я думаю, правы. Наверное, просто в данном случае, ну, можно посмотреть&hellip;</p> <p>&ndash; Я бы сказал, скорей, в другом, как анализируется&hellip; понятно, что средствами мониторинга легко проанализировать распространение одного конкретного твита, а вот увязки нескольких информационных продуктов, одного твита, поста, где угодно, следовательно, историю&hellip; мониторинг все равно не предоставляет такую возможность увязки по историям. То есть связать между собой два сообщения, чтобы проанализировать, как вообще вся история распространилась, мы можем проследить только путь одного сообщения, одного ролика, одной фотографии, но не цельного рассказа о том, как человеку не привезли технику и соответственно&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Но, смотрите, в данном случае, цепочка &ndash; это ретвиты, да? То есть, условно говоря, если мы&hellip; то здесь нету&hellip; может быть, есть посты, где люди писали в &laquo;Фейсбуке&raquo; или не знаю, волны нет. Стоит задача конкретно собирать однообразные твиты и их сравнивать, ну, такую задачу тоже можно решать, но эта задача сложнее. Я думаю, что это и Яндекс, в общем-то, не может. Здесь вопрос в том, если у вас есть конкретная задача, ее можно попробовать решить. Сейчас мы говорим о том, что когда мы говорим про цепочку, это цепочка между элементами, которые&hellip; та связь, которую выстраивает &laquo;Твиттер&raquo; автоматически. Возможность связать несколько сообщений из разных источников по-разному написанных, это задача более сложного характера.</p> <p>&ndash; Ее естественно решает Яндекс-новости во время разных сюжетов. Есть у вас такой план, сюжеты?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Нет. Опять же, мы говорим о неком контексте..</p> <p>&ndash; История, потому что один конкретный твит, в общем-то, не имеет особого значения для репутации, для репутации имеет значение история.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Да, безусловно, но если мы говорим про историю, то мы возвращаемся уже не к истории с твитом конкретно, да, а истории с репутацией и динамике этой репутации, количеству упоминаний вообще на тематику, то, что было с банками, да? То есть, мы смотрим на то, какова упоминаемость банков, того или иного, если мы видим какой-то пик, мы смотрим, с чем это связано. Безусловно, там есть какие-то события, которые приводят к всплеску упоминаний, соответственно, из-за всплесков упоминаний мы его видим, безусловно, потому что у них там однокоренные вещи попадаются, чаще всего это просто какие-нибудь переиначенные пресс-релизы, что-то такого характера. Потому что Яндекс, когда анализирует новость, он анализирует как бы семантически близкие тексты, а когда мы говорим, что у нас есть история, то есть вам не нравится магазин, вам не нравится магазин, мы этот магазин описываем в разных терминах кроме его названия, да? Ну, то есть, можно придумать некий семантический конструкт, который бы связывал названия, разной формы написания названия, и сводил эти сообщения в единое целое, и уже потом мы можем анализировать их.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Спасибо большое. Вот, по два вопроса и (&hellip;).</p> <p>ЖАННА:</p> <p>&ndash; Меня зовут Жанна и я (&hellip;). У меня такой вопрос: вы говорили о том, что важно оперативно реагировать, какие инструменты есть для того, чтоб мы могли мониторить упоминания о себе и быстро реагировать на них?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ну, вот Wobot хорошая система. Ну, то есть, я не хочу переходить к рекламе, но собственно системы мониторинга, они позволяют, то есть, вы можете отслеживать в реальном времени то, что происходит.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Паша, а может быть, просто пару слов о том, какие они бывают. Потому что всем, наверное, кто&hellip; я вижу, что здесь очень профессиональная аудитория, но там первое, наверное, могут в поисковике, внутри. Какие еще варианты, более сложные?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; То есть, на самом деле, все подобного рода сервисы, они платные, безусловно. То есть, вы можете использовать Яндекс-блоги, как простой способ поиск упоминания в социальных медиа вашего объекта. Но здесь вопрос в том, как вы формируете поисковый запрос и насколько оперативно вы можете, ну, то есть, вы можете записать какую-то программу на API Яндекса, которая будет оттуда вам выгружать данные по вашему запросу регулярно. Но, собственно, есть отдельные сервисы, которые и представляют собой программу на API Яндекса, на его поисковик. У нас система от Яндекса не зависима, у нас собственная система, которая мониторит соцсети независимо от Яндекса. То есть мы индексируем соцмедиа самостоятельно, и в этом смысле мы работаем лучше, чем Яндекс, потому что Яндекс мониторит весь Интернет и он мониторит соцсеть точно так же, как он мониторит сайт Газета.ру. А принцип структуры сайта соцсети и принцип какого-то другого сайта совершенно разный, потому что у соцсети, как таковой, нет титульной страницы. У соцсети титульная страница &ndash; это ваш профиль, если вы за нее логинились или пустая страница с формой для регистрации. Соответственно, поисковая машина, которая идет по обычным сайтам, она идет по сайту и смотрит там взаимные ссылки и так далее, соответственно, индексирует элементы, которые встречаются на каждой странице. В социальных сетях так сделать нельзя, поэтому нужны более сложные механизмы, которые будут настроены именно на то, что социальная сеть по своей конструкции имеет немножко иную форму, чем в обычных сайтах.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Спасибо.</p> <p>АЛЕКСАНДРОВ Е.:</p> <p>&ndash; Павел, вопрос такой, были на вашей практике случаи, кейсы, когда конфликт был использован компанией, намерено или ненамеренно как расширение ее влияния и получение рекламного эффекта?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Да, то есть&hellip;</p> <p>АЛЕКСАНДРОВ Е.:</p> <p>&ndash; Можно просто рассказать, если это не тайна?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ну, то есть, я уверен, что они есть, то есть сейчас так сходу я не вспомню, конечно, но я уверен, что это вполне может быть.</p> <p>ЕВГЕНИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ:</p> <p>&ndash; Разрешите небольшой комментарий. У нас тут <em>(Неразборчиво.)</em>, а вот именно конфликтов в сети нет. Я не знаю исследователей в России в области конфликтов.</p> <p>&ndash; <em>(Реплика из зала.)</em></p> <p>ЕВГЕНИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ:</p> <p>&ndash; Нет, я имею в виду гиперпространство, а не Интернет.</p> <p>ВЕДУЩАЯ:</p> <p>&ndash; (&hellip;), которые развиваются там.</p> <p>ЕВГЕНИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ:</p> <p>&ndash; Я хочу задумку уточнить, (&hellip;). Вы анализируете проблему, задачу или ситуацию? Или вы методологию разрабатываете?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; В данном случае я показываю просто ситуации, способы и подходы к их анализу, к анализу этих ситуаций.</p> <p>ЕВГЕНИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ:</p> <p>&ndash; Конституционная задача в сфере анализа.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; В данном случае да, поскольку я представляю именно исследовательское агентство аналитическое, то есть я не занимаюсь&hellip;</p> <p>ЕВГЕНИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ:</p> <p>&ndash; Аналитическое, а синтезом вы занимаетесь?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; А можно уточнить, что вы подразумеваете под&hellip;</p> <p>ЕВГЕНИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ:</p> <p>&ndash; Ну, вы аналитическая, (&hellip;), а синтез где? Обобщаете вы?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Что?</p> <p>ЕВГЕНИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ:</p> <p>&ndash; То, что делаете.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ну, в каком смысле? Что обобщить? То есть, что вы хотите, чтобы я обобщил? Дал рекомендации магазину, как себя вести? Или, например, совместил одновременно, условно говоря, &nbsp;тематический анализ, связанный с предметами упоминания, с социальным граф? Ну, можно и так делать, просто тогда бы было более сложно об этом рассказывать.</p> <p>ЕВГЕНИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ:</p> <p>&ndash; Ну, вот например, (&hellip;) <em>движется со</em> скоростью мысли, он элементы в этой системе не анализирует, он их обобщает, и вот именно обобщение, по-моему, здесь было бы как раз кстати и по обсуждениям могло быть, потому что мы уперлись сейчас в решение задачи ситуационное, ну вот все понятно, повысить репутацию магазина и (&hellip;), и все. А у вас же большая, задача более серьезная. Или решили и все, и до свидания?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ну, в смысле, в качестве кого? В качестве ученого, который хочет оставить след в мире? &ndash; Это одна история. В качестве продукта, который я продаю? &ndash; Это другая история. Есть люди, которым нужно решать конкретные практические задачи. Мы даем инструмент для их решения.</p> <p>ЕВГЕНИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ:</p> <p>&ndash; Это я понимаю, это я понимаю.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Давайте потом вернемся к дискуссии, потому что есть еще вопросы. Пожалуйста.</p> <p>СТАНИСЛАВ:</p> <p>&ndash; Вот в рамках вашего анализа каким образом изучается воздействие (&hellip;) план работы на укоренение бизнес-процессов компании, которая, в общем-то, заказывает вам?.. Просто постольку, поскольку, опять же, было приведено два примера очень интересных, это банк &laquo;Связной&raquo;, ну, скажем, не &laquo;Связной Банк&raquo;, а просто компания &laquo;Связной&raquo;. Вот &laquo;Альфа-Банк&raquo;, например, я знаю, что огромное количество негативных отзывов постольку поскольку абсолютно (&hellip;) отношение к клиентам именно в &laquo;Альфа-Банке&raquo;. То есть вот открыли они офис, банк пишет, что &laquo;Офис открыт на Земляном Валу&raquo; &ndash; приезжаешь на Земляной вал, офис закрыт и написано &laquo;Офис открыт в Сокольниках&raquo;. Это одна история, допустим. Какие-нибудь карточки зарплаты, выдают карточки людям, которые говорят: &laquo;Не надо активировать&raquo;. Люди идут в банкомат, вставляют эту карточку, пытаются набрать пин-код три раза думают, что забыл, он ее блокирует, оказывается, надо было звонить и активировать. Ну и, какие-то такие истории, понимаете, которые&hellip; ну, про &laquo;Связной&raquo; там, про магазин, про возврат товаров, ну, некачественные и так далее, вообще не буду заикаться. Интересно, каким образом то, что вы на данном примере показываете как изучение отзывов в сети, изучение как первоисточник, от внешней среды, проблем, которые видны невооруженным взглядом в компании, клиентоориентированной ее части. Каким-то образом ваши работы коррелированы с тем, какие бизнес-процессы каким образом улучшаются в тех компаниях, которые&hellip; И вообще есть эти исследования?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Есть много опросов разных, то есть и опросы, которые делает IBM,&nbsp; представителей компаний, IT-структур: используете ли вы в своей работе мониторинг социальных медиа? И влияет ли это на вашу работу? Многие говорят, что да. Влияет ли это на самом деле, не факт, потому что понятно, что есть разные модели бизнеса, есть, условно говоря, западная модель бизнеса&hellip; Я не хочу сейчас сильно обобщать, но, тем не менее, да, мы знаем, что есть бизнесы, которые четко ориентированы на мнение руководителя, в котором есть &laquo;одно мнение правильное и оно же мое, а все остальные неправильные&raquo;. Тогда мнение потребителей, как бы ты их не мониторил или не анализировал, они являются просто подтверждением того мнения, которое ты хочешь подтвердить. И альтернативные варианты, когда ты действительно смотришь на своих потребителей, смотришь на свою целевую аудиторию и пытаешься сделать из этого выводы и улучшить продукт. Я надеюсь, что те люди, которые действительно заказывают подобного рода исследования, используют их не для прикрытия своих решений, а действительно для выработки решения. Кто знает&hellip;</p> <p>СТАНИСЛАВ:</p> <p>&ndash; А это, в общем-то, ваши исследовательские материалы того, что в глубину проникновения в компанию, лояльности вашей (&hellip;), чтобы они уже вас информировали, как людей, которые&hellip;</p> <p><em>(Говорят одновременно.)</em></p> <p>СТАНИСЛАВ:</p> <p>&ndash; &hellip;о том, что какие действенные советы вы можете дать. А не просто как &laquo;Связной&raquo;, им говоришь, они отписываются.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Я бы мог здесь привести в пример третий банк какой-нибудь или любую другую компанию, которые наоборот, хоть ты там вообще войну в Интернете соверши, а им по барабану.</p> <p>СТАНИСЛАВ:</p> <p>&ndash; Что и &laquo;Альфа-Банк&raquo;.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Нет, в данном случае &laquo;Альфа-Банк&raquo; &ndash; пример банка, который работает со своей аудиторией в социальных медиа. У него есть представительства, он активно коммуницирует со своими пользователями в &laquo;Твиттере&raquo;, в &laquo;Фейсбуке&raquo;. Но дело в том, используется ли это на самом деле &ndash; мне кажется, это, скорее, не ко мне вопрос. Если заказывается, я надеюсь, что используется. Как используется &ndash; это вопрос к представителям компании.</p> <p>&ndash; Мне кажется, это важный вопрос, но важный не для компании&nbsp; и не для посредников, которые доносят информацию, чтобы разбирать ее и структурировать. Это вопрос к тому, что представляет собой общество потребителей, поскольку мы сейчас разбираем потребительские истории. В целом, если заказчик с другой стороны, потому что понятно, что активен тот, кто заказывает мнение о себе. Кто пытается взаимодействовать в другую сторону, собственно, не может этого сделать.</p> <p>СТАНИСЛАВ:</p> <p>&ndash; Понимаете, может быть, в компании, в маркетинговом отделе, который занимается Интернет-маркетингом, вот они сидят и осваивают бюджет, заказывают эти исследования. И все. Делают из него красивую презентацию, пишут и показывают, что вот у нас поднялась планочка, все. На бизнес-процесс, на отношения реальные&hellip;</p> <p>&ndash; Это вечная история &ndash; влияние маркетинговых исследований на бизнес-процессы.</p> <p>СТАНИСЛАВ:</p> <p>&ndash; Для вас это (&hellip;)в качестве изучения? &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Зачем?</p> <p>СТАНИСЛАВ:</p> <p>&ndash; Какой результат будет реально?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Смотрите, какой смысл? Вы мне реально предлагаете изучить В2В сегмент, и это отдельное исследование, и оно анализируется не с помощью метода анализа социальных&hellip;</p> <p>СТАНИСЛАВ:</p> <p>&ndash; Единственный вопрос: зачем все это делается?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Я на этот вопрос отвечаю так: это делается, для того чтобы лучше понимать свою аудиторию, улучшать свою репутацию и работать на благо клиентов. То есть как бы это моя, скажем, установка. Есть ли эта установка у людей, которые это заказывают &ndash; ну, это вопрос не ко мне, а к тем людям, которые это заказывают. То есть вы пытаетесь у меня спросить, условно говоря, почему ветер дует и думает ли он о том, в какую сторону он дует? А я говорю, что я стою с флюгером и говорю: &laquo;Ветер дует туда&raquo;.</p> <p>&ndash; Я могу, как представитель в недавнем прошлом большой компании, заказывающей подобные исследования, ответить, что никакого реального влияния на процессы в компании мониторинг не оказывает, потому что все, что касается реального сектора, допустим, репутация в интернете не влияет на продажи в принципе вообще. Не имеет значения &ndash; плохо о тебе пишут, хорошо о тебе пишут, сколько пишут, с цифрами не коррелирует вообще.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Я поспорю.</p> <p>&ndash; Если количество негативных упоминаний&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Я могу поспорить. Просто бывают критичные ситуации.</p> <p>&ndash; Критичные &ndash; безусловно. Я к чему подвожу &ndash; к тому, что репутация важна не для компании, а для регуляторов государственных. Вот чиновники смотрят, что о компании пишут, и после этого принимают решение, что с компанией делать.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ну, это вопрос управленцев, да, то есть любого управленца, который&hellip; То есть почему вы выносите чиновника относительно?..</p> <p>&ndash; Потому что если говорить о крупных бизнесах, то владельцы, у нас вообще бизнес в России персоно-центрированный, в общем-то, это сказали, что есть начальник и есть все остальные. Так вот для такого начальника важным мнением является не мнение потребителей, на потребителей абсолютно глубоко и надолго&hellip; а мнение чиновника, который регулирует его бизнес, и который может его прижать. Все остальное не имеет никакого значения.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Опять же, это спорный момент. То есть как бы есть вещи, которые все-таки и хорошо бы понимать, что происходит, да. И есть ситуации, когда пример на самом деле немножко из российской практики, я просто до того, как пришел работать в (&hellip;), я работал в &laquo;Билайне&raquo;, в штаб-квартире по странам СНГ, и там была такая ситуация, не знаю, может в курсе, нет? В Узбекистане закрыли МТС, ну просто там случился, не знаю, государственный наезд на компанию, и одного из трех крупных операторов просто в один день не стало: отозвали лицензию, закрыли вышки. 8 миллионов абонентов &ndash; у них перестает работать сеть. Что делать? Они ломятся, собственно, в &laquo;Билайн&raquo;, в UCell &ndash; второй оператор. Очереди, сотрудники все, вплоть до коммерческих директоров, стоят, продают сим-карты. Сим-карты заканчиваются буквально через сутки &ndash; 8 миллионов абонентов пытаются купить сим-карты. Сетка, естественно, которая рассчитана на определенные нагрузки, она падает через сутки, просто потому что она не может вместить такое количество трафика. То есть история совершенно катастрофическая, но это вот, скажем, такой вот утрированный кейс. Что происходит? Любезные узбекские пользователи на сайт страницы в &laquo;Фейсбуке&raquo; &laquo;Билайн Узбекистан&raquo; начинают промоутировать совершенно от нас, то есть поскольку Билайн в этот момент находился в состоянии &ndash; как бы нам сервера поднять, нам на репутацию было совершенно все равно, да, и, тем не менее, мы увидели, что там просто еще так сложилось, что &laquo;Билайн Узбекистан&raquo; &ndash; это самая большая страница по количеству фолловеров в Средней Азии, вот как-то так случилось, там что-то порядка 50 тысяч человек. И вот там реально пользователи начали помогать, решать проблемы и так далее. И вот здесь вот вопрос: если у вас происходит какая-нибудь там, извините, задница с бизнесом вот в реальном случае, если вы плохо работаете с репутацией, то вас не поддержат ваши пользователи, не поддержат ваши покупатели, потребители, абоненты. А если вы с ними хорошо работаете, то они проявляют лояльность и помогают вам, и не уходят от вас. То есть как бы это вопрос опять же &ndash; вопрос решения. Если мы играем вдолгую, то надо работать с репутацией.</p> <p>&ndash; Я говорил о реальной структуре.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Друзья, вот смотрите, просто разговор ушел в очень профессиональную область. Все-таки мне кажется, что тема репутации в Интернете, она немного шире и может развиваться &ndash; на других примерах, то есть я несколько раз встречалась с замечательным примером малого бизнеса, который совершенно по-другому себя ведет, для которого каждый человек является в первую очередь человеком. Если у условной страницы какого-нибудь магазина или какого-нибудь мелкого производителя 300 пользователей и 300 лайков в &laquo;Фейсбуке&raquo; или там тысячи, для него вот каждый этот лайк &ndash; он так или иначе поименован. И в этом смысле вступает в действие такая действительно экономика репутационная, то есть когда они прибавляются, это на примере очень многих медиа видно, когда люди общаются со своими читателями, со своими фолловерами в &laquo;Фейсбуке&raquo; и в &laquo;Твиттере&raquo; и так далее. И это просто другая история. Понятно, что есть какой-то видимо (это мой вопрос уже начинается) критический порог, выше которого вот все эти личные отношения, они перестают иметь значение, и вступают в роль уже вот такие более массовые какие-то вещи, и там, получается, как бы действуют другие законы. Я правильно понимаю?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ну, это зависит, во-первых, от размеров бизнеса и, во-вторых, от того, на какую аудиторию он рассчитан. Это может быть не только локальный бизнес, например, географический, но еще может быть там разница B2B и B2C сектора. Есть крупные B2B-компании &ndash; их присутствие в социальных медиа скорее дань моде. То есть если ты нефтяной какой-нибудь концерн, как бы кому ты продаешь &ndash; ты вот продаешь каким-то компаниям, причем, скорее всего, которые с тобой каким-то образом своеобразным связаны.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; То есть &laquo;Газпрому&raquo; нет до нас дела?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Нет, вопрос не в том. То есть если &laquo;Газпром&raquo; продает нефть, я не знаю, и газ в Евросоюз, да, он получает от этого огромное количество прибыли, то ему реально все равно, что о нем думают. Это факт.</p> <p>&ndash; Нет, не соглашусь. Как раз очень дискуссионный вопрос. Могу кучу привести примеров&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Но вот здесь как раз возникает вторая история &ndash; с чиновниками как раз, да?</p> <p>&ndash; Да, там длинная история. Потому что журналисты ориентируются на мнение, допустим, своих друзей, пользователей и так далее, решают написать статью. Статью прочитает чиновник или какой-нибудь бизнесмен, решит, что &ndash; а что это у вас там такое и так далее. То есть цепочка длиннее просто влияния.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; А вот, кстати, давайте, может быть обсудим, раз такая профессиональная аудитория собралась, я просто не могу не задать этого вопроса, он периодически у нас назревает, когда мы встречаемся и говорим про заслуги и так далее. Понятно, что все люди крайне неравны в весе, который они занимают вот в этой цепочке обмена оценками. Другими словами есть журналисты, есть чиновники, есть производители, есть потребители и так далее. Я бы хотела спросить, потом, друзья, может быть, мы по этому поводу устроим дискуссию, с этого можно было начать, мне просто кажется, что это такой очень для нас, для экономики заслуг, конструктивный вопрос. Вот какова эта цепочка, каково неравенство людей в оценке в этой цепочке? Потому что очевидно, что здесь совершенно разные весовые категории, скажем так.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Безусловно. Собственно это и, по-моему, очевидно. Чем шире у тебя социальный граф, тем ты круче.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Можно погуманитарней?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; То есть чем больше у тебя друзей, тем твое влияние больше, потому что вероятность того, что твой пост увидит большое количество людей &ndash; это соответственно повышает возможности нагнетания этой, собственно, волны &ndash; то, что здесь как раз продемонстрировано. Альтернативная история, если ты какой-то узкий эксперт и твоя задача, например, работать на очень узкую аудиторию. То есть в данном случае пример с интернет-магазином, с банком &ndash; это работа с очень широкой аудиторией. Да, может быть история, когда есть закрытая группа &ndash; закрытая, в смысле когда все друг друга знают, и она внутренне связана. У нас было одно исследование, когда мы анализировали именно сообщества людей и анализировали их взаимосвязи, и там, собственно, было две категории людей. Первая &ndash; это так называемые лидеры с точки зрения социального графа &ndash; у кого больше контактов. И вторая категория &ndash; это лидеры с точки зрения принятия решений &ndash; это кто кого рекомендует. В этом смысле это (&hellip;) на самом деле очень удобно, потому что там есть взаимная связь &ndash; есть рекомендации и есть такое понятие, когда кого еще смотрят, когда ты смотришь профиль какого-то человека, и здесь может быть колоссальное расхождение. Другими словами есть люди, которых рекомендуют, которые признанные эксперты. Вот, например, для меня очень важно, что скажет Александр Ослон или Валерий Федоров &ndash; люди из социологии, из моего профессионального&hellip; Они не ведут &laquo;Фейсбуки&raquo; и &laquo;Твиттеры&raquo;, у них не огромная аудитория, но я подписан на их канал, и они там никогда практически не постят, но их мнение для меня &ndash; для человека в отрасли &ndash; очень важно. Точно так же мы можем говорить о профессиональном &ndash; но это закрытое профессиональное сообщество. И как бы твит одного человека, у которого очень маленькая социальная сеть, он может быть существенно более значимым, чем твит человека, который просто имеет много друзей.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Так. Это такие количественные показатели. Но если вернуться к качественному, то есть когда вот речь зашла про журналиста, чиновника, скажем, человека из профессиональной отрасли и так далее. Есть ли здесь какая-то взаимосвязь? А вот когда мы убираем вот содержательный момент&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Подожди, там возникают количественные и качественные вещи. Ты смотришь одновременно как взаимосвязаны, да. Если у тебя есть, допустим, три разных сообщества: чиновники, журналисты и пиарщики, мы можем проследить, как чиновники связаны между собой, можем проследить, как связаны между собой журналисты и как связаны между собой, не знаю, еще кто-то и, соответственно, есть ли у них связи внутри себя, есть ли у них связи друг с другом, и насколько тесны эти связи. То есть, например, моя гипотеза, что журналисты гораздо более сильно связаны друг с другом, чем чиновники. Соответственно, если чиновник где-то там что-то сказал, мне это может быть не так страшно, как, я не знаю, человеку, зависимому от этого чиновника, с точки зрения нагнетания информации, но может быть колоссально страшно с точки зрения того, что если я от него зависим с точки зрения его настроения или принятия решений. То есть мне неважно, насколько сильно его ретвитят, мне важно, что вот этот конкретный человек что-то сказал, но это локальное сообщество. Понятно, что есть люди, когда два этих элемента пересекаются, тогда это страшная сила, да, этот человек, к которому прислушиваются, и у которого большая сеть &ndash; как бы это люди, которых надо взращивать, которых надо беречь и с которыми надо хорошо и трепетно относиться во взаимодействии: поить их чаем, кофе, пирожными.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Хорошо. Тогда я позволю сразу еще один вопрос задать, в продолжение разговора о том, как оценивает фидбэк (&hellip;) ту реакцию, которую его действия производят в социальных сетях. Вот ты сказал о том, что там 100 лет назад никто никаких исследований не проводил, никакой вот такой репутации не было, но когда вообще появился интерес к этой репутации? То есть исторически, скорее вопрос к тебе как к социологу, наверное, когда это произошло? Вот не было никому в принципе дела до этого, было&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Подожди, (&hellip;) сказал, что социальный факт есть, когда&hellip;</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; 100 с лишним лет назад.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Да. То есть это та максимум социология &ndash; то, что есть социальное явление, которого на самом деле не существует, точнее сказать его в физической природе не существует, но оно оказывает влияние как железный камень по голове &ndash; вот эта природа социальна. Просто вопрос в том, что тогда это было очень длинно, растянуто и, может быть, локально или, наоборот, очень масштабно на уровне каких-то там больших трансформационных процессов. Сейчас это очень много маленьких локальных ситуаций, с которыми мы можем принимать конкретные решения, потому что скорость увеличилась.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Спасибо. Друзья, у нас еще есть время для нескольких вопросов. Пожалуйста.</p> <p>&ndash; Может тоже такой практический вопрос: сталкивались ли вы с&hellip; такую ситуацию просто опишу. Мы достаточно агрессивно просто ведем интернет-рекламу в социальных сетях, и у нас огромный трафик людей. И она так происходит: есть люди, которые вот заходят, не зная продукта, но им надо написать там, условно, негативный отзыв без всего, просто&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; В сообществе вашем?</p> <p>&ndash; В сообществе, да. Соответственно это обычно не мотивировано ничем и так далее. И такой негатив происходит, он льется, но он без причины льется.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Почему? Вы просто достали людей рекламой, извините. Извините за прямоту, но тут надо просто, если мы говорим о том, что ведь социальные сети &ndash; это же еще и пространство, то есть первоначально это пространство для коммуникации людей, бренды там никто не ждет, мы там никому на фиг не нужны. Вы там нужны только в тот момент, когда вы начинаете с людьми разговаривать по-человечески &ndash; то, собственно, о чем был разговор. Вот в какой момент &laquo;Альфа-Банк&raquo; начнет по-человечески говорить о том, где или как я могу активировать свою карту. Если вы просто агрессивно рекламируете свой товар, бренд, это вызывает&hellip; Представьте вот, я сижу вот с вами разговариваю, и вдруг прибегает какой-нибудь человек и начинает махать плакатами, говорить: &laquo;Покупай там живоп<strong>и</strong>сь&raquo;. Ну, как бы: &laquo;Ну, ты чего сюда приперся? Ты разговаривай по-человечески, и тогда мы тебя послушаем&raquo;. Это вопрос просто адекватности вашего рекламного сообщения и вашей рекламной стратегии тому месту, где вы ее делаете. Если вы делаете баннерную рекламу, я не знаю, на Яндексе или на Mail.ru, безусловно, она должна быть там яркая, кричащая, зазывающая, потому что ее нужно разглядеть, а если вы делаете в сообществах, то она должна быть релевантна пользовательским интересам.</p> <p>&ndash; Но люди же сами туда заходят, то есть сами кликают, сами заходят, сами оставляют комментарии. Продукты, с которыми мы работаем достаточно давно, у нас, если вот такой негатив появляется, на него сразу 15 ответов там наших фанатов марки. А вот новые продукты, которые мы раскручиваем, там вот как раз есть такое, что сразу негатив, а ответа мало от фанатов.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Потому что надо, если вы набрали в свою группу довольно большое количество фолловеров, последователей &ndash; то, что я как раз про Билайн вам рассказывал: конкретная проблема, но большое сообщество с большим количеством приверженцев, соответственно, даже сильная история с крахом, по сути, да, с физическим крахом системы &ndash; она позволяет людям как-то поддерживать бренд. И в тот момент, когда все наладилось, собственно, ничего не произошло критичного &ndash; и не было никакого оттока ни абонентской базы, ни людей из сообщества. Вот если вы идентичным образом продвигаете два сообщества: одно, в которое нужно набрать людей, в котором нету этой группы приверженцев, и группу, которая с большим количеством, то это неправильно.</p> <p>&ndash; Тогда я немножко переформулирую &ndash; более конкретно. Стоит ли таких людей сразу банить в черный список или с ними пытаться общаться?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Нет, банить никого нельзя. Вы попробуйте кого-то забанить, я напишу об этом, не знаю, в &laquo;Твиттере&raquo;, в &laquo;Фейсбуке&raquo;, и вам будет еще хуже.</p> <p>&ndash; Я поспорить могу.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Опять же вопрос &ndash; кого банить, да. То есть вы же когда рекламируете, вы же делаете, скажем, посев скорее. Вернее если вы понимаете, что привлекаете тех людей, кто вам интересен. И опять же все зависит от продукта. Если среди тех людей, кто вам интересен, есть какой-то один лидер мнений, то его твит может привлечь вот к такой истории.</p> <p>&ndash; Вы считаете, не банить их, да, а как &ndash; просто никак не реагировать или пытаться&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Давайте, если вас там матом кроют, безусловно, там есть правила поведения в сообществе: в нашем сообществе не матерятся, соответственно, вот если ты сюда заходишь, ты принимаешь эти правила. Понятно, что есть какие-то вещи, которые нельзя делать. Вопрос в том, где эта грань, но давайте это обсудим отдельно, потому что как бы это тонкие моменты. Я бы предлагал не банить, то есть максимально не доводить до того, чтобы банить.</p> <p>&ndash; Самый лучший выход &ndash; пустить (&hellip;).</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Спасибо.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Не надо (&hellip;).</p> <p>&ndash; Отлично работает.</p> <p>&ndash; Не знаю.</p> <p>&ndash; Смотря для чего.</p> <p>&ndash; Я очень доволен, у нас (&hellip;) последние вопросы, в общем, (&hellip;). Дело в том, что аудитория сейчас реагирует на ваши великолепные, еще раз подчеркиваю, и очень (&hellip;) выступления. (&hellip;) Первое &ndash; это дробление, уход к частной задаче, и второе &ndash; обобщать. Но когда мы работаем в сети, то у нас (&hellip;) еще и третий тип логики добавляется. Если мы здесь работаем в логике причинно-следственной связи, дедукция, индукция (&hellip;), то в сети мы работаем в трансдукции (&hellip;) от частного к частному, от общего к общему (&hellip;), то поэтому с большим трудом совмещаются задачи реальные, почему задачи (&hellip;) и задачи в киберпространстве. Они принципиально другую логику от вас требуют. Когда вы в сети работаете, у вас (&hellip;), как только вы пришли в реал из виртуала, у вас восстанавливается логика относительно нормального человека. И если вы планиметрию в сети ставите задачей &ndash; это очень серьезная задача &ndash; планиметрические качественные и количественные характеристики сети. Чем их считать, и кроме как через логику &ndash; человеческое восприятие по-другому не (&hellip;). Да, частные задачи, конечно, вы (&hellip;) решали, вы (&hellip;) получите, и получите пятое, десятое. Но в целом адекватная реакция на сеть у вас (&hellip;)</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Адекват на какую сеть?</p> <p>&ndash; А вот это хороший вопрос. В какую сеть вы входите? В сеть какого (&hellip;)? Остается у вас человеческая логика? Нет. У вас сетевая логика: от частного к частному, от единичного к единичному, а от общего&hellip; трансдукция.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Почему?</p> <p>&ndash; Новая область.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Почему? У меня есть набор твиттеров &ndash; это частность.</p> <p>&ndash; Да, да.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Я их обобщаю и показываю, как они взаимосвязаны &ndash; от частного к общему. Альтернативная история, у меня есть методология, подход. Я говорю, что нужно смотреть с помощью социального графа. Я любой участок анализирую с комплексным подходом.</p> <p>&ndash; Но вы анализом занимаетесь.</p> <p>&ndash; Нет обобщения, только одна конкретная ситуация рассмотрена, и каких-то выводов не хватает.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Давайте сделаем 150 кейсов вот таких вот и посмотрим, как отличаются трансформации, там распространение в одном случае и в другом. Давайте сделаем ситуацию с анализом не двух банков, а всех банков, посмотрим, как они между собой&hellip;</p> <p>&ndash; Нет, одного примера вполне достаточно, просто хотелось бы услышать какие-то в конце выводы, потому что многие люди спрашивали насчет того, как выходить из этой ситуации? Например, я вот ответа четкого, ясного для себя не услышала, самое понятное, что я вычленила &ndash; это найти вот этих самых главных блоггеров с большим количеством людей и как-то опровержение там&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Нет, не надо никаких&hellip; Надо нормально работать с аудиторией, надо нормально работать с пользователями.</p> <p>&ndash; Тогда смысла нет совершенно в исследовании Интернета. Если ты будешь нормально работать с аудиторией, у тебя и в Интернете все будет нормально. Зачем рассматривать киберпространство, если решение находится в реальности? Смысл какой в изучении тогда?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Потому что реальность такова, что не все идеально.</p> <p>&ndash; Проще работать с Интернетом, чем с реальностью.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Слушайте, подождите, мне кажется, вот&hellip;</p> <p>&ndash; Позволь, можно я?</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Да.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; То есть вы же не стоите на месте, вы как любой человек, как любая компания, вы развиваетесь, вы совершаете какие-то действия. Эти действия приводят к искажению пространства вокруг вас, как реального, так и виртуального. Если бы вы просто сидели как Будда и медитировали в пространстве, то естественно вокруг вас ничего не происходит. И тогда незачем ничего мониторить, потому что вокруг вас не существует вот этого повседневного взаимодействия. Как только вы начинаете что-то делать, у вас возникает отношение к тому, что вы делаете. То есть вы не можете все время быть идеальным, вы запускаете какой-то продукт и ошибаетесь, не понимая свою аудиторию. Вы как человек кому-то что-то говорите и не понимаете, какое это повлечет решение &ndash; позитивное или негативное.</p> <p>&ndash; Просто, допустим, вот эта конкретная ситуация с ретвитами в реальности имеет, на мой взгляд, опять же такую же историю. Один человек в жизни рассказал другому о том, что ему оказали плохую услугу, тот рассказал своим друзьям и так далее. И несмотря на то, что я даже если через два дня в реальности ему верну продукт, который он заказывал, он расскажет ближайшему другу, но этот ближайший друг не пойдет рассказывать остальным людям, которым уже рассказал негативную информацию о том, что эта ситуация исправлена. То есть точно так же и по такой же системе точности в реальности распространяется информация, и ее в реальности даже сложнее проследить, потому что не зафиксирована.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Да, безусловно. То есть Интернет просто позволяет это делать быстро и удобно.</p> <p>&ndash; Вот как изменить, если вы говорите &ndash; изменить нужно в реальности &ndash; как изменить в киберпространстве?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Зачем в киберпространстве что-то менять? Мы говорим про реальность. То есть, я же еще раз говорю, есть реальное поведение и есть мнение об этом поведении. Они в какой-то момент в интернете становятся похожими, очень близкими. Условно говоря, я сейчас сделаю вам какую-то гадость, и об этом узнает вот этот узкий круг людей, да&hellip;</p> <p>&ndash; Все, я вас поняла сейчас.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; &hellip;После этого вы пойдете, кому-то еще пожалуетесь, вот если б мы жили, не знаю, 50 лет назад, чтобы потом я не мог бы &ndash; не войти ни в один дом или там не прийти ни на одну лекцию&hellip;</p> <p>&ndash; Понятно. Интернет &ndash; это как отражение реальности.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Кстати, классный пример &ndash; это Каренина собственно. Там история с репутацией вообще отлично показана. То есть в какой-то момент у Карениной меняется репутация, она из представителя высшего общества &ndash; супруги уважаемого человека &ndash; становится, как бы кардинально меняет свою репутацию. Для того чтобы там это произошло, там много всякого драматизма, но в конце концов просто к чему это все приводит &ndash; мы знаем. Но вот это вопрос исключительно репутационный.</p> <p>&ndash; Я поняла.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Просто там, для того чтобы она бросилась под поезд, прошло, не знаю, несколько лет. А сейчас бы она должна была это сделать буквально вот сразу, потому что все об этом узнают &ndash; ну, что я буду делать, я никуда не могу пойти, ничего не могу делать, все, привет, поезд.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Как хорошо, что во времена Анны Карениной был Лев Толстой, который написал об этом огромную книгу.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ты понимаешь, в этом на самом деле главный следующий феномен &ndash; то, что с учетом того, что сейчас очень легко и просто распространяется информация, мы даем себе больше свободы, потому что если бы были бы такие же жесткие рамки морали, как 100 лет назад, то мы бы все вешались бы через каждые 20 минут.</p> <p>&ndash; Так на эту информацию уже не так обращают внимания, если каждый день вам много информации&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Правильно, поэтому сейчас как бы та ситуация, в которую попала Каренина, не приводит к самоубийству.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Слушайте, вообще было бы здорово, мне кажется, изобразить Анну Каренину, ведь это же дело&hellip; в форме социального графа, там же огромное количество героев, и вот как распространяется информация, как это все уводит от событий&hellip; То есть мы когда рассуждаем про бизнес, допустим, &ndash; слушайте, классно, что можем перейти на примеры совершенно такие&hellip; Пожалуйста, у вас так много вопросов.</p> <p>&ndash; Скажите, опять же в рамках рекомендации &ndash; синтеза той информации, осмысления, с которой вы работаете? Вот будучи представителем небольшого сообщества, допустим, порядка 30 тысяч человек, я замечаю в этом сообществе людей, которые постоянно находятся в негативном отношении к, скажем так, продукту этого сообщества. А сообщество &ndash; это, в общем, чистая тусовщина, никакой рекламы, никакой коммерции, музыкальные новинки. Есть ли какие-то действенные результаты взаимодействия с людьми, которым абсолютно все равно на свою репутацию? И это не уходя в деспотию, в иерархическую&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Нет, смотрите, то есть любое сообщество &ndash; оно живет по определенным принципам, вне зависимости от того, где оно живет &ndash; в реале или&hellip; То есть существует группа лидеров, есть группа, всегда которые, наоборот, встают в конфронтацию, есть те, которые поддерживают. То есть это естественная история, она во всех сообществах всегда есть. Есть известная история, что довольно большое количество людей потребляют информацию и очень незначительно, да, но оно все время увеличивается, потому что способы публикаций и генераций контентов становятся все более простыми, но раньше людей, которые генерят контенты, было очень мало. Сейчас их становится больше. И мне кажется, здесь задача в том, чтобы выяснять там те проблемные точки тех людей, которые чем-то недовольны, и с ними опять же работать, если они изначально в принципе троллят, как бы &laquo;тролли&raquo; есть везде, можно их игнорировать. Опять же вопрос с экспериментами: вы как человек, который владеете сообществом, вы можете смотреть, как то или иное действие к каким результатам приводит. Опять же все зависит от того, какая комбинация этих людей. Если этот человек влиятельный и при этом негативную какую-то реакцию он несет, то вам нужно к нему прислушиваться и как-то решать его вопрос, выходить с ним на контакт. Если он не влиятелен, просто несет негатив, может быть с ним не надо разговаривать. Это очень много частных нюансов, то есть надо смотреть &ndash; реально брать структуру конкретного сообщества, разбирать взаимосвязи этих людей и, собственно, приходить к какому-то решению.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Вы знаете, я подумала, мы периодически (&hellip;) Интернет и взаимодействие сообществ, обязательно сделаем (&hellip;), ведь на самом деле вот (&hellip;) очень много научных, в том числе, текстов. Я недавно читала один совершенно замечательный о том, что &laquo;тролль&raquo; &ndash; это такой социальный конструкт. То есть когда в сообществе заводится человек, чье мнение противоположно и чье поведение резко не нравится большому количеству других людей, то он автоматически приравнивается к &laquo;троллю&raquo;. (&hellip;) он просто говорит на другом языке, на самом деле. Иначе говоря если, допустим, в сообществе любителей iPad-ов, Mac-ов и такой техники заводится человек, который приходит и начинает пиарить Windows. Причем даже не пиарить, а объективно рассказывать, чем он может быть лучше. Он, говоря на другом языке, это может быть мягкий пример &ndash; все-таки эти люди говорят на одном примерно языке, это сообщество &laquo;Чайлдфри&raquo; и многодетные родители. Они друг для друга оказываются троллями. Соответственно, в одном сообществе каждый друг для друга становится. Есть процессы нарушения каких-то норм и правил и той маркировки, которая присваивается этому нарушителю. Это же вопрос, в общем-то, он тоже отчасти технический и социологический, так что мы про троллей и говорим. Ну это &ndash; ремарка в сторону, а я вот увидела ваш вопрос. Пожалуйста.</p> <p>&ndash; Да, у меня есть вопрос вот по этому дополнению по образу Анны Карениной. Есть фильм, он уже старый по нашему времени, &laquo;Сплетня&raquo; называется, там очень хорошо показано, как одни студенты запустили сплетню, и что из нее выросло. Так, ремарка.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Спасибо.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Со &laquo;Сплетней&raquo;, на самом деле, действительно, интересная история. Это, мне кажется, возвращает отчасти к вопросу о доверии. Ну то есть в самом начале встал как-то такой вопрос, проскочили дальше, а я хотела еще все-таки спросить, наверное, про то, есть ли механизмы оценки доверия? То есть именно оцифровки? То есть придания весу доверия какого-то не качественного, а количественного показателя?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Это вопрос операционализации, что ты подразумеваешь под доверием, вот и все. Но если даже абстрагироваться от Интернета &ndash; что такое &laquo;доверие&raquo;? То есть существуют качественные параметры &ndash; охват, например &ndash; сколько людей увидели сообщение. Есть параметры в данном случае вовлеченности &ndash; сколько людей прореагировали на это сообщение и как-то вовлеклись? Можно эту вовлеченность тоже воронкообразно анализировать &ndash; есть люди, которые один раз вовлеклись, есть, которые много раз вовлеклись, есть, которые там тотально вовлечены, если мы говорим про сообщество, да? Что такое доверие? Что (&hellip;) Я не знаю.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Вероятно, доверие измеряется во времени. То есть вероятность того, что если человек один раз оставил некоторый маркер&hellip; Ну сейчас тут мне сложно вот сразу говорить на языке цифр, наверное, я, в общем, не очень им владею, но доверие относится ко времени. Если те вещи, которые мы говорили, они, скорее, относятся к конкретной ситуации, то доверие работает на долгосрочных историях. Блоги, которым доверяют &ndash; это блоги&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; А я бы даже сказал так: доверие работает на отсутствие негативного опыта. Как бы &ndash; ты мне доверяешь?</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Да.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; А если я тебя на бабки кину?</p> <p>&ndash; А можно одно замечание вот в ваш красивый диалог? Канадский профессор Маршалл&nbsp;Маклюэн, классик, учитель (&hellip;) в области информационной войны, он говорит, что глобальная планетарная электрическая коммуникация обеспечивает несогласие миллионов людей по одному и тому же вопросу в каждую секунду. О каком доверии и о каком согласии вы ведете речь, уважаемые? Киберпространство &ndash; это пространство полного конфликта.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Почему?</p> <p>&ndash; Потому что даже (&hellip;) еще одна цитата (&hellip;) Вы просто (&hellip;) с вами спорить бесполезно и объяснять что-нибудь. А вторая цитата Маршалла&nbsp;Маклюэна (&hellip;) это все равно, что вы, выйдя со стадиона, будете жаловаться пирожнице, которая продает пироги, на проигрыш вашей команды. Понимаете, вот это смешение реальностей, которое вы сейчас (&hellip;) вы берете киберреальность, естественную реальность, действительную &ndash; все смешиваете и говорите: &laquo;Ах, вот здесь вот (&hellip;)&raquo;.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Я &ndash; фанат другого классика.</p> <p>&ndash; Другого не знаю, извините.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Есть замечательный Мануэль Кастельс, который говорит не о виртуальном пространстве или реальном, а говорит о реальной виртуальности. И говорит о том, что эти параметры совмещаются.</p> <p>&ndash; (&hellip;) говорили &ndash; есть виртуальная реальность. Сегодня о ней говорят &ndash; это не виртуальная реальность, а реальная виртуальность.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Да.</p> <p>&ndash; Ну то есть давайте исследовать.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Слушайте, я выступаю&hellip; Мы тут говорим о том, что, в общем, различение между виртуальной и реальной реальностями, оно происходит примерно там, где каждый зашедший сюда отложит свой мобильный телефон, не будет ничего здесь фотографировать, отправлять в &laquo;Твиттер&raquo;, мы тоже ничего этого не будем делать. А я вот просто невооруженным глазом вижу, что это происходит. Это происходит &ndash; у меня вот планшет даже есть. Вот камеру убрали, а все равно все, что происходит здесь, оно фиксируется и отправляется потом в виртуальное пространство. А, следовательно, то, что я сейчас говорю, говорится одновременно в виртуальном и реальном пространстве. Если мы будем дальше спорить здесь между двумя классиками, которые, в общем-то, описывали ситуацию довольно старую, ну там (&hellip;), который был в свое время апологетом киберреальности и говорил, что это (&hellip;) другой мир. А сейчас он понимает, что, в общем, это &ndash; та же самая реальность, в которой мы и живем. Только раньше публичное пространство &ndash; оно было в светских салонах, а сейчас оно в Интернете. В этом смысле, мне кажется, пример с Анной Карениной был очень хорошим. То есть вопрос: как мы будем называть потом то или иное явление, например, доверие, он остается, и мы это будем по ходу дела решать. Но это вот смешение &ndash; оно уже состоялось. Мы в нем уже живем, мы не отложим мобильные телефоны. Я вижу, ваш последний вопрос?</p> <p>&ndash; Это не вопрос, это, скорее, ответ. Если говорить о доверии, то в сети действует скорее понятие &laquo;авторитетность&raquo;, а не &laquo;доверие&raquo;. Доверие &ndash; это реальный механизм, а авторитетность &ndash; сетевой. И авторитетность, в общем, количественно меряется.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Да, потому что понятно, что за ним стоит.</p> <p>&ndash; Да.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; А доверие &ndash; просто доверие &ndash; это такой конструкт, который нельзя привязать к жесткому параметру. Что такое доверие? Вот сегодня вы мне доверяете, завтра &ndash; нет. А авторитет &ndash; его можно классифицировать. Вполне вероятно, что можно как-то синтетически&hellip;</p> <p>&ndash; Сегодня я соглашаюсь с этим авторитетом, завтра я с ним не соглашаюсь.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ну то есть у него просто увеличивается &ndash; то есть мы говорим: &laquo;Согласие&raquo;. То есть вы поддерживаете, то есть, соответственно&hellip;</p> <p>&ndash; Я настаиваю на доверии.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Подождите, я не говорю, что доверие &ndash; это плохой показатель. Просто вопрос в том&hellip;</p> <p>&ndash; Просто если не доверяют, то&hellip; Понимаете, какая штука: я согласна, что есть лидеры мнения, которые влияют на общественное мнение. Если лидер мнение высказывает, то к нему прислушиваются, а если высказывается кому-то неизвестная персона, то, скорее всего, такого гуру в Интернете не примут.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Да. Ну просто, понимаете&hellip;</p> <p>&ndash; Но с лидером мнения я могу согласиться, могу не согласиться, я с ним могу поспорить. Мне важна его точка зрения. И в этом проявляется моя степень доверия к нему тоже. Я говорю про массовость. В массовом контексте доверяем мы Интернету, или нет? Мне уже хочется увидеть эти исследования.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Слушайте, я вам приводил эту цифру. Вы мне доверяете, то есть моим словам, или нет?</p> <p>&ndash; Я вам не доверяю пока, к сожалению. Вы мне интересны как персонаж, но&hellip;</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ну то есть опять же, условно говоря, смотрите: что такое &laquo;доверие&raquo;? Я вам говорю какую-то истину, с которой вы можете не согласиться. При этом опять же вы доверяете мне, например, что я сейчас не буду бегать с топором и&hellip; ну то есть опять же есть элементы&hellip; То есть я показываю просто, насколько понятие &laquo;доверие&raquo; &ndash; оно разнообразное. Есть понятие общественного доверия друг к другу &ndash; мы доверяем, что мы действуем по определенным правилам. Есть определенные негласные договоренности, по которым действуют институты.</p> <p>&ndash; Смотрите: есть определенные, совершенно конкретные исследования медиа, допустим. Рейтинг Первого канала и степень доверия к Первому каналу &ndash; это совершенно разные показатели. Вот я сейчас об этом.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Да. Поэтому степень доверия к Первому каналу никто не меряет, а GRP меряют, или там аудиторию. Потому что там понятно, как считать.</p> <p>&ndash; Если нет доверия, то о каких репутационных рисках может идти речь? Все.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ну просто для вас конструкт доверия нужно как-то разложить на какие-то составные элементы.</p> <p>&ndash; Вы приводите совершенно абсолютные цифры по динамике распространения информации. Но если я не доверяю этой информации &ndash; грош цена этим репутационным рискам. Мне ваша теория очень нравится. Я даже хочу спросить, сколько это стоит, чтобы понять степень личной репутации или репутации своей компании, чтобы понять, что там мне еще сделать? Я хочу с вами поработать, но я просто себе задаю вопрос: а насколько ваша работа, ваша методика действительно эффективна?</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Вопрос в том: ту репутацию, которую мы вам померяем, на что вы хотите, чтобы она повлияла? С чем вы ее хотите сравнить? В этом вопрос.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Смотрите, я поняла, как объяснить это на Анне Карениной. Вообще, мне кажется, очень крутая штука &ndash; все объяснять на Анне Карениной. Я попробую, Павел. Если я неправа, то ты меня поправишь. Значит, на Анне Карениной это объясняется следующим образом: что, безусловно, для всего мирового света, то есть для всех тех людей, среди которых Анна Каренина могла бы состояться, мнение о ней вот конкретно в Петербурге и в Москве было не очень влиятельно, потому что кто-то доверяет этим мнениям, кто-то нет. Но мы можем примерно вот нарисовать себе всю сеть высшего света европейских стран. Пяти, например, или десяти. Но для тех, для кого она релевантна, эта информация, для тех, кто собрался в опере, когда туда пришла Анна с Вронским, вот для них это важно. Поэтому мне кажется, что в ситуационных историях доверие &ndash; оно не измеряется. То есть оно действительно не перемасштабируется полностью в тех терминах, о которых говорит Павел. Оно может быть очевидно на конкретной ситуации. Если у вас есть определенная целевая аудитория, которая вам интересна, и вы понимаете, что люди в ней доверяют друг другу&hellip; Пример: вот работает на готовом относительно сообществе. Поэтому, мне кажется, работает. Вот так, мне кажется, с доверием.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Ну, может быть, и так. Но опять же, мне кажется, что все-таки элемент внутреннего доверия, изначально общего доверия к тому, что люди действуют определенным образом &ndash; он изначально присущ. Если бы не было никакого доверия, то мы бы здесь с вами не сидели просто так, да? Потому что вы бы не пришли сюда. То есть вы должны были доверяться тому сообщению в Интернете, которое анонсировало это мероприятие.</p> <p>&ndash; Заголовок был очень хорошо подобран. Купились.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; А дальше&hellip; То есть как бы эту историю можно раскручивать, да? Если бы вы пришли, и здесь бы ничего не было, то ваше доверие бы, может быть, пострадало относительно мероприятия.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Если вы сейчас напишете в социальных сетях, что на мероприятии было неинтересно и смешно &ndash; мы потом посмотрим. А мы разместим следующий анонс тоже с хорошим заголовком, и мы узнаем на данном конкретном эксперименте, что у нас получится. Друзья, ну на этом я предлагаю уже постепенно заканчивать, наверное. У нас состоялась дискуссия. И огромное спасибо за вопросы. На самом деле каждый раз, когда мы приходим, и я думаю: &laquo;Какая будет аудитория, какая будет полемика?&raquo; &ndash; я, с одной стороны, всегда несколько недооцениваю то, что все люди будут понимать, что говорит Павел, потому что я, честно говоря, не все поняла. Вот даже не смогу перевести &laquo;доверие&raquo; на этот язык. А с другой стороны, полемизировать на совершенно разных языках, мне кажется, ну местами мы хотя бы нашли в них какую-то общность. Как в социальном графе тоже не все элементы связаны друг с другом. Павел, огромное спасибо, это было ужасно интересно и показательно.</p> <p>ЛЕБЕДЕВ П.:</p> <p>&ndash; Спасибо.</p> <p>КОЛОЗАРИДИ П.:</p> <p>&ndash; Друзья, в следующий раз, в следующий четверг мы с вами не встречаемся. К сожалению, или к счастью, потому что он так близко совпадает с 8 марта, что мы решили, что каждый может по заслугам воздать близким, которые рядом с ними, женского пола. Мы, в общем, не то, чтобы фанаты гендерных праздников, но&hellip; Ну тут еще выходные, люди отдыхают, и так далее. А вот дальше, в марте снова у вас будут дальше встречи 15-го и так далее, но о них вы уже можете смотреть информацию на сайте, в социальных сетях и в прочих источниках, которым вы доверяете. Еще раз всем спасибо.</p> <p>&nbsp;</p> Thu, 28 Feb 2013 19:30:00 +0400 http://www.cloudwatcher.ru/seminar/73/